Чтение онлайн

Русская женщина Лида, из дома рядом, кричит на всех, делает замечания.

Каждый день моет у своего разрушенного подъезда красивые вазы.

И твердит:

— У меня прямое попадание в квартиру. Ничего не осталось! Совсем ничего…

Многие говорят, что мир будет недолгим. Очень скоро начнется четвертый виток войны.

И это похоже на правду.

Еще, Дневник, запомни:

Сегодня утром уехали дядька Вовка с женой Олей, с бабушкой Марией, матерью Оли. Их отъезд охраняли четверо солдат с автоматами! Солдаты грузили имущество в огромную машину! Дело в том, что Оля пару месяцев проработала в военной комендатуре и возвращалась домой поздно. Иногда приезжала на «Волге». Муж переживал. Напивался. Пытался встречать жену с работы. Они ссорились. У Ольги на работе, в комендатуре, муж устраивал скандалы, обзывая ее нехорошими словами… Всем жаловался. Рассказывал, как его, законного супруга, по месту работы жены федеральные военные привязывали к дереву и хотели расстрелять! А тетя Оля просто хитрая! Она подружилась с начальством.

Сделала себе и мужу новые паспорта. Взамен старых, отобранных осенью боевиками, застукавшими их в чужом доме на краже вещей! О чем она сама болтала во дворе! Теперь это звучит так: «В связи с утратой при пожаре…»

Оля сама нам все по глупости рассказала.

Своего мужа она прописала в квартиру к его погибшей матери. Ведь квартирные документы там выкрали! Идут упорные слухи о компенсации за жилье. Упускать шанс глупо.

Когда эта семейка грузила вещи, одна из стареньких бабушек — соседок, по фамилии Андерсен, как у сказочника, узнала свой саквояж с вещами.

Стала кричать:

— Мое! Моя сумка! Отдайте, мародеры! — и плакать.

Но ее никто не слушал. Один из российских военных, наоборот, заступился за отъезжающих.

Он порекомендовал:

— Заткнись! Не вой людям на дорогу, а то получишь! — и передернул автомат.

Я увидела: на руках у тети Ольги — мамины коричневые перчатки…

Они в момент выселения на «зачистку» оставались в нашей квартире.

На холодильнике.

Теперь, надев их, Оля помогала грузить на машину «свои» вещи.

Отъезжающие планируют: с выходящей из города Грозного воинской частью отбыть в город Моздок. Возможно, обман. Сейчас модно врать… Свою погрузку они не доверили никому из соседей! Только военным.

Эта семья вывезла три больших грузовых машины разных вещей.

А бабушку Андерсен мне было очень жалко. Я — то уже осознала бренность вещей, а она, видимо, будет тосковать по своим, украденным на ее же глазах другими людьми.

Но мы ничего не возьмем с собой, умирая, совсем ничего… Теперь я это точно знаю.

Несколько дней тому назад приезжала Золина с дочкой Зарой.

Их квартира серьезно пострадала. Мать и дочь ночевали у наших соседок.

Золина собрала остатки имущества среди пыли и пепла…

Она с дочерью приходила к нам в гости. Мы хорошо перекусили. Была каша! Долго говорили.

Золина рассказала, что ее муж Сулейман к ней не доехал. Пропал. Она не знает, где отец ее детей…

Спокойной ночи всем моим друзьям!

Патошка-Будур

День.

У нас гость. Сосед-чеченец.

Его брат передал мне записку от Аладдина — из лагеря беженцев в Ингушетии.

Братья Борзовы (их много), их старая мать и сестра на время уезжают назад, в Ингушетию. На днях там будут давать дополнительную гуманитарную помощь. Надо получить и перевезти. Они планируют свой отъезд на завтра.

Берутся передать мое письмо Аладдину и Джинну. Оказывается, в Ингушетии они с родными Джинна жили на одной улице! Когда наши соседи простудились зимой и болели —

родственники Джинна ежедневно давали им молоко! Вот как тесен мир!

Кстати, когда грузили остатки сгоревших вещей Элиты, я стояла в своем подъезде. Как раз напротив них. Но не помогала. Элита теперь не может видеть тех, у кого русская фамилия. Ненавидит. Я ее понимаю. Зато соседи-чеченцы, помогавшие ей грузить вещи и плачущие

от сочувствия над участью ее мужа, своровали часть сумок, спрятав их за подъездную дверь (в момент погрузки). В частности — Аза, Лина и сын моей ближайшей соседки со второго этажа. Потом, когда машина с несчастной вдовой скрылась за поворотом, они вытащили эти сумки прямо к подъезду и стали делить награбленное. Не стесняясь ничего и крича от возбуждения! Но, оказалось, что они украли детские курточки! Ведь в той семье много малышей-девочек! Они мерили их прямо во дворе, но детские курточки взрослым обалдуям были малы…

Аллах их наказал!

Потом они посмотрели и увидели, что я за всем наблюдаю из своего подъезда.

Аза прошипела:

— Будет теперь болтать, русская тварь!

И они зашли в дом напротив.

Будур

Утро.

Вчера шел сильный дождь. Сейчас — солнце.

Мародеры всю ночь лазили по нашему дому. Звенели, гремели вещами.

Необходимо срочно ставить дверь на подъезд!

Хоть бы хозяйственный младший брат Мансура приехал!

От других соседей толку нет. Теперь жить страшно! Гораздо хуже, чем в войну.

С зимы длинные проходы-лабиринты, пробитые военными между квартирами второго этажа, соединяют все подъезды. Люди заходят в одном месте, а выходят из окон или из других подъездов. Не поймешь, где они побывали? Когда? Зачем?

Мародеры научились выходить с пустыми руками. А потом собирать на тачки вещи, заранее выброшенные из окон.

Пытаюсь заниматься йогой, но мне как-то некогда.

Думаю, мое письмо в Ингушетию передали.

Мечтаю обнять Аладдина. Хотя бы взглянуть!

Наши недруги серьезно нас ненавидят, шепчут гадости.

Ведь вывалявшись в грязи на наших глазах, они не могут простить нам того, что мы другие!

Два дня тому назад приходил милиционер. Нес ахинею!

Мне он рассказал новость. Оказывается, меня в войну украли боевики?! Такое приключение, а я не знала. Вот это да! Но мама и обе бабушки — соседки «хором» заявили: этого у нас не случалось! Милиционер-чеченец, прислуживающий при комендатуре новой власти, подошел к нашему столу, открыл книгу и увидел фотографию Джинна и Аладдина. Где они стоят веселые и счастливые. В новых кожаных куртках. Такие хорошие! Родные!

Незваный гость спросил:

— Это кто?

Мама страшно рассердилась.

— А вы наглец! — заметила она.

И чтоб подразнить этого человека, сказала:

— Это парни с бухгалтерских курсов, где я занималась перед войной!

Пришедший настоящий бегемот! Закрыл наши двери, сразу две, и ко мне…

Тянет свои ручищи! Скотина! А когда мы его пристыдили, дали отпор и сообщили

простую истину, что не все «бляди», он разозлился! Заявил:

— Я — власть! Я захочу — к вам в 12 часов ночи приду! Устрою проверку паспортного режима. Чтобы не выкобенивались!