Чтение онлайн

Есть еще один пример: русская учительница.

Летом 1999 года она просила подаяние на рынке. Эта женщина длительное время дружила, помогала по хозяйству в доме Джохара Дудаева.

Знала его детей, племянников и племянниц данной семьи. Ее защищали от посягательств на ее частный дом. Алла Дудаева, вдова президента, уезжая в начале августа 1999 года, распорядилась передать учительнице муку…

Я очень люблю историю. Она у меня на третьем месте после философии и парапсихологии.

Различные встречи, казалось бы, незначительные и незаметные, связаны, сплетены судьбами многих людей. Только диву даешься… Словно будущее примеряет на себя кем-то заранее сшитые одежды. И это очень интересно!

Пример: двое встретились… К чему приведет встреча?! Что будет после развилки? Сегодня или завтра кто-то в нескольких километрах от меня скомандует: «Огонь!» — и моя жизнь может завершиться. А если я доживу до послезавтра — поеду за своим детским пособием!

Дополнение:

опять соседи воруют.

Сегодня они продали и загрузили скупщикам газовые плиты с чужих разрушенных домов. Более 40 штук!

А наш непредсказуемый сосед «Джим Мульён» напился всласть. Избил свою гражданскую жену Золину (бывшую жену Сулеймана). Сулеймана расстреляли, когда тот пытался выйти из города в беженцы.

Будур

Постоянные обстрелы! Около 10 часов утра мы шли из садов, и кто — то выстрелил с крыши здания института «Геофизика» из подствольника по нашему дому.

Вот сука! Люди стояли рядом на остановке…

Попал в крышу. Задымилось…

А перелетел бы «подарок» во двор, так там — играли дети! У наших верхних соседей большая семья — там есть трое маленьких детей, внуков Нуры.

Я получила пособие, купила еду.

Принесла домой нового кота, назвали его «Шик».

Борзику плохо! Маме — тоже, она лежит.

Вокруг города Грозного идут бои. А нам куда деться, без денег?! Сколько тысяч таких же, как и мы?

Продолжаются стычки с единственной соседской семьей, оставшейся в нашем подъезде.

Будур

Вечер.

Ходила с сестренкой Борзовых узнавать насчет старых сберегательных книжек.

Выбросить их или нет?

Регистрируют ли задолженности по пенсиям и возможно ли получить деньги (для моей мамы)? Или по детским пособиям? (Для меня).

Ноль! Получить нам ничего не светит. По дороге моя спутница угостила меня квасом.

В беседе выяснились варианты сплетен в наш адрес.

В город Назрань, в Ингушетию, опять звонил братец Миланьи, самый младший, Резван.

Он продолжает сочинять небылицы. Сообщил нашим бывшим соседям, что у нас с мамой появилась кожаная мебель?!! Мы — сказочно богаты?

Мать «Миланьи», соседка Нура, приходила в семью Борзовых, подговаривала старшую женщину (их маму) сходить в милицию и оговорить нас.

«Проклятые гаъски! (чеченский язык, презрительное название, «русские») — Кормятся, получают еду! — говорила она. — Мы себе попросим, а им все поломаем!»

Это с их — то физической силой и наворованными миллионами?!

Но — пошли… Не догадавшись даже одеться победнее.

В милиции на женщин внимательно посмотрели: золото, новые халаты и обувь… Ничего не дали, отослали обратно!

Я же там получала продукты всего одиг раз и, то по содействию директора моей школы! Дали немножко картошки и банку помидор — вот мои соседи мне и позавидовали. Побежали с враньем…

Вероятно, нас не терпят за то, что мы не участвуем в общем воровском «бардаке».

Ведь все грязные дела происходят на наших глазах! Не будет же Нура рассказывать участковому о делах своих сыновей?! Ясно. Она врала о нас.

Странно. Горько. Страшно. Как все изменилось!

Ведь именно они возили меня в больницы № 9 и № 4. Несколько раз. Помогали!

Теперь (для меня это необъяснимо) нас не терпят?!

Например, именно эти соседи придумали: у нас с мамой есть дом. Дом находится в городе Ростове — на — Дону. Мы будто бы увезли туда свои и чужие вещи?!

Интересно, отчего же мы не уехали сами, если было где жить?! В тепле и без обстрелов.

Где, в этом случае, растерялось наше родное имущество?!

Одежда, предметы старины. «Мелочи» в виде утюга, нового телевизора, двух холодильников, пятиметрового ковра?!

Главная неувязка: когда мы вывозили имущество? Обе раненные осенью 1999 года.

Или весной 2000 года, когда моя мама лежала с инфарктом, а я падала в голодные обмороки и лечила ее? Куда же «испарился» сочиненный ими дом?

Но явно соседи придумали и решили: а) очиститься за наш счет; б) избавиться от очевидцев. Одна ложь рождает другую. Начинается цепочка клеветы…

Безумие, злоба — с их стороны. А мы — безнадежно бедны. Не в состояниие уехать.

Снять жилище в спокойном, мирном месте. Совершенно нет возможности забрать остатки полусгнившего от сырости имущества, а бросать его — жаль.

Сможем ли мы заработать на новое? С нашими болезнями?

В памяти теплится добрый период отношений…

Знающие люди советуют: «Вы можете подать иск в суд за сговор и за клевету».

Да разве на это у нас есть время и средства?

А кто будет заниматься таким делом, когда вокруг ежедневно мины, нападения, убийства?

Ложь увеличивается, распространяясь в виде сплетен и несуществующих фактов. Кто сможет разобраться?! Главное — захочет!

Обидно, так как в нашей семье ни воров, ни женщин легкого поведения никогда не было.

Предполагаю: многим сотрудникам «доблестной» милиции удобно!

Несуществующие «факты» можно использовать.

Изобразить мнимую лояльность к «новой» власти, сделать карьеру. На пустом месте… Легко! Безопасно! И бесплатная радость для души — навредить русским…

Перейдем к ближайшим событиям.

Не далее как вчера с женой одного из братьев Малики я ходила за мукой.

Внешне мы продолжаем дружить, так как невестка в настоящее время в разладе с женщинами своей семьи… Думаю, деваться ей некуда, и она переменится!