Чтение онлайн

Заплаканные, мы купили хлеб, поехали домой. В автобусе ревели не мы одни.

Пришли. Разогрели чай.

Почти сразу явился Аладдин. Говорить не хотелось. Он сказал, что был у сестры.

Говорил с ней обо мне. Сестра пообещала сделать мне подарки. Пересмотреть те платья и

халаты, что купила себе недавно, летом.

Аладдин стал прощаться. Неожиданно моей растерянной маме он успел вложить в руки

конверт:

– На операцию и на лекарства, — сказал он. — Или на питание, на крайний случай.

– Мы вернем! — крикнула я, когда он выходил. Нам было стыдно.

Понимали, что брать у малознакомого человека деньги — нехорошо.

Но выхода у нас не было. Без денег — не лечат. В конверте оказалось 200 рублей!

Аладдин попросил меня, чтобы я называла его «Старшим братом». Мне понравилось, я

согласилась.

Вечером, совсем поздно, пришла тетя Кусум — мать Дауда. Она подарила мне черную

юбку с красивыми карманами. Мы хотели оставить гостью у себя, так как на улице было

темно. Но тетя Кусум заявила:

– Кроме Бога я ничего не боюсь!

Рассказала:

– Днем бомбили в центре. Снова есть погибшие.

Вовремя мы ушли!

Еще Кусум сказала, что решила держаться рядом с Даудом, а своего младшего сына она

оставит у родных. Ее старший сын — ей особенно дорог. Вторая попытка увезти его не

удалась! Даже Москва и обучение в столичном вузе не соблазнили его. Дауд заявил, что он

все равно сбежит к своим друзьям! В случае насилия над его волей и над личным его

решением он навсегда забудет о семье.

После ухода тети Кусум в нашу дверь постучала Фатима, та женщина, у которой

умер маленький сын. Она принесла нам вкусный суп, на помин его души.

Сейчас канонада. Мама ушла за водой. Я сижу и глажу кота Чипса.

Надеюсь снова увидеть Аладдина.

Царевна Патошка-Будур.

27 октября 1999

Утром настроение подняла тетя Марьям. Она опять с нами. С ней мама дружит с первого дня проживания в этом доме, с декабря 1986 года. Марьям расцеловала меня, пообещала:

– Ты очень скоро поправишься! Только немного потерпи!

Она подарила мне головной платок, кремовый с нежной каймой. Пудру! Мы вместе позавтракали. Марьям предупредила, что вывезет часть своих вещей в Ингушетию. А рядом с нами, на первом этаже, поселит семью из дома напротив. Мы будем не одни! А если найдет возможность, то приедет сама или пришлет за мной и за моей мамой кого-то из своих сестер. Поможет нам выехать!

Днем мы прокатились в больницу № 4. Снова зря. Электричества нет, а «дизель» украли. Рентген мне не сделали. Возил сосед Резван. Столько денег и времени потеряли, а толку нет! Маленький осколок прорезал кожу, вышел сам. Мне советуют делать компрессы из теста с медом. Оказывается, у меня мелкие осколки, а не порезы! Мы насчитали 15 штук, всюду, где нашли что-то твердое под кожей. А шестнадцатый осколок — глубоко. Он большой и рядом с костью в ноге. Этот — хуже всех! Он перемещается. Блуждая внутри, режет мою ногу!

От него самая сильная боль.

К нам заглянула соседка — тетя Варя из дома напротив.

Она с тремя сыновьями и со своей пожилой мамой жила у нас в первую войну. Тогда мне было 9 лет. Я тайно симпатизировала ее сыну — Мансуру.

Кстати, мы заделали деревяшками часть окна — на случай осколков.

Ко мне приходила маленькая дочь Золины, играть.

Поля.

28 октября 1999

Утро

Мама ходила к дальним колодцам за водой.

У нас очень холодно.

Сегодня она собралась на рынок. Решила поторговать до обеда и купить еду. Наши запасы кончились. А газеты устареют и пропадут. Опять потеряем, вместо того чтобы заработать! Мы быстренько позавтракали, сложили в два нетяжелых пакета журналы и газеты. Хотя кому они теперь нужны? Мама — наивный человек!

И тут начался ужасный обстрел! Загрохотало! Как раз в стороне центра города и рынка! Небо там мгновенно стало красным от пожара. Маме моей — «по фигу». Говорит:

— Ерунда!

 А тут бежит Аза, соседка, и кричит:

— Рынок бомбят! Попали в рынок!

Потом навстречу побежала, какая - то женщина с соленой капустой в ведре. Плачет и сама себе бормочет:

— Опять все в крови! Все разбомбили! Рынок горит!

Мама ее остановила, дала воды. Женщина отдышалась в нашем подъезде, стала рассказывать:

— Не орудия это. Самолет! Бомбил рынок! Убитых много! Он попал туда, где угол Дома Моды, где женщины хлебом торгуют!

Она ушла, плача.

Мама спохватилась:

— Активизируются! Мы — без еды! В нашем районе пока тихо! Давай сходим на базар «Березка». Возьмем продукты. Те, которые дешевле: макароны, картофель, хлеб, тебе — бинты. Вдруг развоюются? Совсем не выйти будет.

Мама очень упрямая.

Я быстренько собралась. Страшную клюку не взяла. Дорога недальняя. Пошла, опираясь на маму. Мы благополучно миновали свой двор. Перешли дорогу. Обогнули Зеленый детский сад. И стали двигаться по большому чужому двору. Тут загудели самолеты! Раздались первые разрывы бомб.

Мы бросились в частный сектор, через дорогу. Нашли подвал, но маленький.

Пять человек уже стояли в нем, прижавшись, друг к другу. Войти некуда.

Назад! В подъезд жилого дома!

Хорошо, он не закрыт изнутри. Присели в углу, под чужой дверью.

Взрыв! Еще взрыв!

Закричал мужчина в доме напротив. Загорелись верхние этажи.

Другой мужской голос уговаривал раненого: