Чтение онлайн

В политике всё тот же застой, как и прежде. Князь Горчаков, приехав из-за границы, вступил в свою должность; однако же Гирс продолжает ездить вместе с ним к докладу. Наш маститый канцлер приободрился на вид; но, так же как и прежде [38] , слаб умственно. Во все три раза, что я присутствовал при докладах князя Горчакова и Гирса, не было ничего, что стоило бы занести в дневник. Упомяну разве о том, что вследствие полученных известий от графа Шувалова решили послать генералу Кауфману повеление отозвать наше посольство из Кабула, заявив Шир-Али-хану о полученном от английского правительства заверении в сохранении и на будущее независимости афганского владения. Удовольствуется ли эмир этим успокоительным заявлением – сомнительно. Но если он ожидал от нас чего-нибудь другого, то это с его стороны прискорбное заблуждение. Материальной помощи ни в каком случае мы не могли ему подать.

20 декабря. Среда. Опять длинный пробел в моем дневнике за целые две недели. Постараюсь, сколько могу, припомнить, что было в течение этого времени выдающегося.

В политике тот же застой, что и прежде; выжидательное положение. В Западной Европе начинают много толковать о необходимости занятия Южной Болгарии смешанными силами (occupation mixte); в румелийской международной комиссии (в Филиппополе) тянут дело, теряя время на бесполезные споры; сами комиссары не верят в практическую прочность своей работы. В Константинополе новые турецкие министры расточают перед русским послом медоточивые речи, а между тем заключение окончательного мирного договора всё откладывается день за днем.

Возникает опять мысль о том, чтобы уплата наложенной на Турцию 300-миллионной контрибуции была обращена в зачет дани с княжества Болгарского. Мысль эта была высказываема еще во время Берлинского конгресса; но мы устранили ее, понимая вполне затаенную цель наших врагов – поставить Россию в неловкое положение относительно созданного ею княжества. Вероятно, и теперь предположение это будет отклонено.

Из Афганистана нет верных сведений: английские телеграфные известия не всегда подтверждаются, а те, которые доходят через Ташкент, весьма запаздывают. Из последней телеграммы генерала Кауфмана от 14 декабря видно, что в конце ноября Шир-Али был еще в Кабуле. Следовательно, английские известия о его бегстве, свержении и о возведении сына его Якуба оказались ложными или по крайней мере преждевременными.

Студенческие волнения в Петербурге несколько притихли в последние дни. Министр народного просвещения опять выступил было в поход против Военного министерства: вчера он пришел жаловаться государю на распоряжение, сделанное по Медико-хирургической академии и будто бы противоречащее общим распоряжениям по университетам. К счастью, я был еще во дворце после моего доклада; государь позвал меня, и я имел возможность опровергнуть новые каверзы графа Дмитрия Толстого.

Вчера праздновалась годовщина боя под Ташкисеном [39] . Утром происходило молебствие в соборе Преображения, а в 6 часов большой обед во дворце на 320 приглашенных. Государь произнес речь, в которой благодарил гвардию в самых теплых выражениях. Он был растроган до слез.

Получено прискорбное известие из Астрахани о появлении в одной из станиц Астраханского казачьего войска пятнистого тифа, похожего на чуму. Станица оцеплена; приняты карантинные меры.

22 декабря. Пятница. От князя Лобанова из Константинополя получено известие, что вчера происходило первое совещание с турецкими министрами об окончательном русско-турецком мирном договоре. Первые статьи нашего проекта прошли с некоторыми лишь изменениями в редакции. Остановились пока на вопросе о том, по какому курсу считать рубль для уплаты Турцией определенных в Сан-Стефано 300 миллионов контрибуции.

Известия о появлении чумы в Астраханской губернии оказываются преувеличенными; кажется, эпидемия в Ветлянской станице уже прекратилась.

Вчера прибыло в Петербург китайское посольство.

24 декабря. Воскресенье. Вчера поздно вечером получил я шифрованную телеграмму от генерала Кауфмана о том, что афганский эмир выехал из Кабула и просит разрешения приехать в Петербург, чтобы представить на суд русского императора свое столкновение с англичанами. По поводу этого неожиданного известия сегодня мы с Гирсом были приглашены перед обедней во дворец. Решено дать ответ генералу Кауфману в том смысле, чтобы отклонить Шир-Али от его намерения и не усложнять еще более наших отношений, и без того уже натянутых, с англичанами.

31 декабря. Воскресенье. Истекшая неделя, последняя в настоящем году, не представляла ничего замечательного ни в делах политических, ни в обыденной жизни.

Переговоры князя Лобанова с турецкими министрами приведены благополучно к окончанию посредством некоторых неважных уступок, преимущественно редакционных; но турки не решились еще подписать формального акта, а только приняли ad referendum [40] , то есть говоря попросту, не смели подписать без окончательного позволения султана и Лейярда. Точно так же и по вопросу о передаче Подгорицы черногорцам пока еще ничего не приведено в исполнение. Между тем сами турки, или, лучше сказать, пособники их в румелийской комиссии, сделали предложение продлить еще на 3 месяца работу этой комиссии, на что все державы охотно дали согласие. Мы согласились с оговоркой, что наша администрация останется в Восточной Румелии до окончательного утверждения и введения выработанной комиссией организации.

В надежде на скорый конец всех проволочек со стороны Порты, генерал Тотлебен серьезно приготовляется вывести остающуюся часть армии из Турции, оставив в Болгарии и Восточной Румелии только «оккупационные» войска. Князь Дондукову даны указания относительно отделения румелийского земского войска от болгарского и заблаговременной замены в первом русских кадров туземными.

На днях получены сведения не совсем утешительные о положении дел в Закаспийском крае. Движения Красноводского отряда в минувшее лето, по-видимому, не произвели выгодного для нас впечатления на кочевое туркменское население. Большие скопища текинцев дерзко подошли даже к нашему Чикишлярскому приморскому посту. Приехавший на днях полковник Генерального штаба Гродеков, отважно пробравшийся из Ташкента до Астрабада, рассказывает, что соседние с Хорасаном туркменские племена сделались крайне дерзкими относительно русских и недавно захватили в плен некоторых наших солдат в окрестностях нового укрепления Чат, основанного Ломакиным при слиянии Сумбара с Атреком.

По поводу этих известий вчера, в субботу, было совещание у великого князя Михаила Николаевича. Кроме меня, приглашены были Гирс и специалисты наши, близко знакомые с азиатскими странами – все трое из Генерального штаба. Пока еще не пришли ни к какому конкретному заключению и положили выждать обещанных Зиновьевым (посланником нашим в Тегеране) обстоятельных сведений, собранных в прошлое лето во время поездки нашего консула Бакулина по северной окраине Хорасана.

Предполагавшееся в прошлую среду совещание по студенческим делам не состоялось по случаю внезапной болезни Валуева. Первая неделя рождественских праздников прошла довольно тихо, по крайней мере в нашем доме, чему отчасти причиной была болезнь дочерей. Только вчера, в субботу вечером, заехал я на полчаса в 3-ю военную гимназию взглянуть, как молодежь чистосердечно веселилась, а сегодня проведем вечер в семейном кругу и будем наслаждаться пением Прянишникова. Так простимся со старым 1878 годом.

4 января. Четверг. Год начался с надежд на мирный оборот политических дел. Во все последние дни, каждое утро, собирались у государя князь Горчаков, Гирс и я в присутствии наследника цесаревича; читали телеграммы князя Лобанова о переговорах его с турецкими министрами и проекты ответов. Посол наш уже теряет терпение; он объявил туркам, что не допускает более споров по статьям, по которым состоялось уже соглашение. По всем вероятиям, на днях договор будет подписан.

На второй день года при докладе моем государь показал мне телеграмму, полученную императрицею от моей старшей дочери из Костромы. Она просит настоятельно разрешения отправиться на Нижнюю Волгу, чтобы от имени императрицы, председательницы российского Красного Креста, помогать больным в местностях, где свирепствует эпидемия, или, как многие ее называют, чума. Императрица пожелала лично со мною переговорить по этому предмету; после обедни и завтрака я пошел к ее величеству и был совершенно успокоен ею: она решила отвечать моей дочери, что не считает своевременным ее предположение и советует ей выждать разъяснения обстоятельств. Надеюсь, что дело тем и кончится.