Чтение онлайн

20 июля. Четверг. Вчера опять было у меня продолжительное совещание с графом Шуваловым и Гирсом по предмету составления новой инструкции князю Дондукову. Работа эта кончена и сегодня представлена государю.

Вчера получены телеграммы из Константинополя не совсем согласные между собою. Князь Лобанов извещает, со слов Савфет-паши, что в Варну посланы приказания о сдаче этой крепости. Между тем генерал Тотлебен передает свой разговор с Осман-пашой, который [29] оправдывает задержки с выходом турецкого гарнизона из Варны неимением для него помещения на зиму. Тотлебен предложил Осман-паше на первое время поделить Варну и укрепления ее между войсками русскими и турецкими. Сераскир обещал обсудить это предложение в совете. Такова обычная уловка турок, чтобы уклониться от положительного ответа.

После моего доклада государю приглашены были к его величеству князь Горчаков и барон Жомини. Речь шла о статье, составленной бароном Жомини для газет, и об инструкции князю Дондукову; затем обратились к предположению использовать для ускорения перевозки наших войск из Турции в Россию купленные в Америке для крейсерства три больших парохода. Решено отправить эти пароходы под купеческим флагом. Князь Горчаков хотел непременно вступить по этому предмету в объяснения с турками и обещать им, что пароходы не останутся в Черном море. Он так упрямо настаивал на этом, что государь вышел из обычного своего терпения и произошла опять маленькая сцена между ним и канцлером.

На днях решено, что царская фамилия едет в Крым; государь предложил мне сопровождать его и пробыть при нем в Ливадии.

22 июля. Суббота. Вчерашний день провел в Кронштадте вместе с наличными членами моей семьи. Смотрели некоторые форты, действие артиллерии, некоторые суда нашего флота и, между прочим, большие пароходы, только что купленные в Америке для крейсерства.

Сегодня был в Царском Селе. Императрица всё еще слишком слаба и не принимала поздравлений. После обедни и завтрака происходило небольшое совещание, в котором, кроме всегдашних лиц, участвовал и граф Шувалов. Он уезжает в отпуск на воды; князь Горчаков также заявил о своем намерении уехать на будущей неделе.

Получен наконец от султана ответ на телеграмму государя: он извещает, что послано в Варну приказание немедленно передать русским войскам некоторые из передовых укреплений этой крепости и что вслед за этим будет сделано такое же распоряжение относительно Батума; затем следуют несколько фраз о желании восстановления мирных отношений. Государь не совсем удовлетворен этим ответом; но полагаю, что по занятии хоть лишь нескольких фортов Варны будет приказано начать вывод наших войск из-под Константинополя. Всё на этот случай подготовляется; даны приказания расформировать некоторые части войск и управления, сформированные на случай разрыва с Англией и Австрией; предписано остановить и распустить отряды, собранные на границе Туркестанского округа и на Атреке в видах демонстративных действий в сторону Индии, и проч.

Общественное мнение в России настроено крайне враждебно правительству, особенно в Москве. Берлинский трактат возбуждает почти общее неудовольствие. Причиной тому можно считать разочарование. Ожидали чего-то колоссального, и когда мечты идеалистов не осуществлялись, когда явилась практическая действительность, все возопили на нашу дипломатию и на всё правительство. Запевалой постоянно является в Москве Иван Сергеевич Аксаков; несколько крайних сторонников его вторят ему. Сумасбродная речь Аксакова в Славянском обществе повела к тому, что сначала поведено было Аксакову сложить с себя звание председателя Общества, а затем и совсем Общество закрыто. Факт прискорбный. Он неминуемо произведет невыгодное для нас впечатление в славянских землях, где смотрели на Московское славянское общество как на орган, через который само правительство русское проявляло свое сочувствие и покровительство славянщине. Жаль, что наши немногочисленные деятели общественные редко обладают политическим тактом; они почти всегда своими увлечениями портят дело, которому служат.

26 июля. Среда. Вчера, по обыкновению, после моего доклада был в моем же присутствии доклад князя Горчакова. На сей раз пригласили и Гирса, по случаю передачи ему временно Министерства иностранных дел; канцлер [окончательно] простился с государем, переехал из Царского Села в город и намерен завтра уехать в Вильдбад. Но об оставлении места старик перестал говорить вовсе; он едет [только] для того, чтобы «отдохнуть» от своих подвигов.

Вчера я был на дипломатическом обеде у французского посла Ле Фло, в честь приехавшего в Петербург бывшего президента Северо-Американских Соединенных Штатов Гранта. Еще в понедельник в его же честь был дан обед у американского посланника; я уклонился от приглашения и потом узнал, что хозяин дома и его почетный гость так усердно заливали в себя бокалы шампанского, что к концу обеда сделались совсем неприличными. Вчерашний обед был сравнительно чинный; Грант, по обыкновению своему, всё молчал и только на тост хозяина ответил краткою речью в честь Франции. Зато американский посланник во весь обед острил и отпускал шуточки, хотя и довольно пошлые, однако же возбуждавшие смех в соседях. Это личность довольно оригинальная; говорят, что он имеет репутацию хорошего адвоката. [Что касается Гранта, наружность его ничего не выражает.]

29 июля. Суббота. Вчера было у меня совещание по особому высочайшему повелению для обсуждения мер, какие следует принять, чтобы противодействовать тайным революционным и социалистическим кружкам, группирующимся преимущественно в университетских городах, в особенности в Киеве, Одессе и Харькове. В этом совещании участвовали Валуев, Мезенцов, Набоков (новый министр юстиции) и Маков (товарищ министра внутренних дел). Результатом нашего совещания было признание совершенной необходимости усилить средства полиции и жандармской части и принять некоторые меры второстепенные.

Сегодня получено наконец известие о вступлении наших войск в Варну. 27-го числа Бутырский и Московский пехотные полки заняли 4 передовых форта и часть города. Теперь открывается возможность начать отправление наших войск из-под Константинополя и выдачу турецких пленных. Государь, однако же, приказал Гирсу напомнить, кому следует, что отвод наших войск от Константинополя должен быть начат одновременно с удалением английской эскадры. Что же касается Батума, то всё еще продолжается обмен телеграммами; но, кажется, турки начинают подаваться и на уступку этого пункта. Кавказское начальство уже сделало приготовления к направлению туда войск несколькими колоннами, частью морем.

Сегодня при нашем общем докладе с Гирсом государь объявил, что берет и его с собою в Ливадию. Как ни старался бедный Гирс уклониться от этой поездки, выставляя вперед барона Жомини, однако же государь выразил непременное свое решение, а относительно барона объявил, что не считает возможным ни иметь его при себе в Крыму, ни оставить здесь за старшего в Министерстве иностранных дел. Уже прежде князь Горчаков просил государя взять барона Жомини в Крым; но ему было отказано наотрез. Государь вспомнил недавно высказанное самим канцлером мнение о бароне, которого он сравнил с хорошим адвокатом, умеющим с необычайною легкостью и красноречием доказывать и да и нет. Действительно, барон Жомини – отличный редактор, но без всяких убеждений; совершенный космополит, ко всему равнодушный; притом же очень болтливый.

31 июля. Понедельник. Сегодня я был приглашен государем сопровождать его в поездке в Кронштадт. Главной целью этой вторичной поездки государя был осмотр мин Уайтхеда сначала в мастерской, а потом при спуске на воде [30] . Кроме того, осматривали вновь построенный броненосец «Генерал-адмирал», и, наконец, государь посетил цесаревну на ее собственной яхте «Царевна».

На пути в Кронштадт государь принял доклад Гирса в моем присутствии. Положение дел в Турции всё более возбуждает опасений о будущем. Австрийцы наткнулись в Боснии на серьезные затруднения. Конечно, нам нечего жалеть о том; но дурно то, что, по всем признакам, турецкое правительство приняло коварный план действий: оно по наружности как бы держит себя в стороне, а между тем закулисными распоряжениями поднимает местное мусульманское население. Так, рука Порты видна ясно и в Боснии против австрийцев; точно так же надобно ожидать ее тайного противодействия и нам в Лазистане [31] .

4 августа. Пятница. В последние дни было много толков по случаю происшествий в Одессе. В Военно-окружном суде слушалось дело по политическому преступлению: о вооруженном сопротивлении, оказанном полиции и жандармам при аресте подозрительных личностей. 24-го июля вечером Военный суд постановил строгий приговор: главный виновник Ковальский приговорен к смертной казни, другие – к каторжным работам и ссылке. Объявление этого приговора подало повод к уличным беспорядкам; пришлось вывести войска; из толпы раздались выстрелы, которыми убиты 2 человека в толпе и ранены 4 солдата. При этом полиция действовала непростительно вяло и неразумно; градоначальник граф Левашов, облеченный званием военного губернатора при объявленном в городе военном положении, совсем не показался ни в суде, ни во время беспорядков, несмотря на то, что беспорядки эти заранее предусматривались, даже назначены были части войск в распоряжение военного губернатора. На месте происшествия никто арестован не был; только уже в ночь и на другой день начались аресты по домам.