Дневник. 1893–1909
Шрифт:
Около пяти часов заезжаю к великому князю Владимиру Александровичу, которого застаю весьма взволнованным болезнью Государя. Как передает великий князь, Государь уже три недели хворал инфлуенцией [316] , но не принимал никаких врачебных предосторожностей, а продолжал выезжать в открытом экипаже, и в прошлый четверг, приняв горячую ванну, уселся для обычных занятий в маленькой, весьма холодной комнате Аничковского дворца. На другой день открылось воспаление легких. Врач Государя, весьма бездарный и ограниченный Гирш, не пользуется никаким пред своим пациентом авторитетом. Воронцов вызвал из Москвы доктора Захарьина и привез его в Аничков дворец. Захарьин объявил, что положение серьезное, что выздоровление во всяком случае будет продолжительное.
316
Так в XIX в. называли грипп.
Передавая мне все это, великий князь возбудил вопрос о необходимости освободить Государя от заботы о том, что накопляются ежедневно присылаемые ему бумаги. Я сказал, что не вижу иного средства как передачи права резолюций на все эти бесчисленные доклады наследнику цесаревичу и при этом, как на подтверждение своего мнения, сослался на распоряжение, сделанное императором Николаем в 1844 году при отъезде в Палермо [317] о передаче управления цесаревичу Александру Николаевичу, имевшему тот самый двадцатипятилетний возраст [318] , в котором ныне находится наследник престола.
317
В 1844–1845 гг. у императора Николай I ухудшилось здоровье: у него болели и опухали ноги, поэтому он поехал лечиться в Палермо. Александр Николаевич (будущий император Александр II) начал постоянно замещать отца во время его отъездов с 1842 г. (Выскочков Л. В. Император Николай I: Человек и государь. СПб., 2001. С. 688).
318
В то время Александру II было уже 26 лет.
Разговор наш по этому вопросу был прерван внезапно вошедшим великим князем Павлом Александровичем, который приехал на только что отмененный детский бал.
17 января. Понедельник. Еду по давнишнему обыкновению завтракать к великому князю Владимиру Александровичу, но застаю там многочисленный прием поздравителей по случаю дня рождения дочери Елены Владимировны; что я позабыл или, правильнее говоря, намеренно игнорирую, чтобы не усложнять частыми поздравлениями многочисленных членов императорской фамилии свою уединенную ныне жизнь.
К часу являюсь в Мариинский дворец (это наименование правильнее, чем слова «Государственный совет»). Иду по обыкновению надевать мундир в уборной государственного секретаря и разговариваю с Плеве, когда служитель приходит доложить о приезде великого князя Михаила Николаевича. Иду к нему на встречу, чтобы поздравить с помолвкой его сына. Одновременно с великим князем Михаилом Николаевичем приезжают Владимир и Алексей Александровичи. При входе их в залу Департамента экономии, служащую приемной председателя, начинается следующий разговор.
Михаил Николаевич, обращаясь к Плеве: «Вот братья Государя желали бы на время его выздоровления избавить его от всяких занятий. Александр Александрович (указывая на меня) приводит на справку передачу дел Николаем Павловичем во время путешествия. Может быть, Вы можете еще приискать справки?
Я указываю на пример осени 1844 года как наиболее мне памятный, и при том оставивший след в нашем законодательстве, потому что в Полном собрании законов [319] Вы можете видеть, что доклады утверждались так: «По соизволению Его Императорского Величества наследник цесаревич утвердить соизволил». [320]
319
Полное Собрание Законов Российской империи – наиболее полный сборник законодательных актов Российской империи, расположенных в хронологическом порядке. Первое издание Полного собрания законов было осуществлено в 1826–1830 гг. под руководством М.М. Сперанского. В него вошли законы за период с 1649 г. по 12 декабря 1825 г. (от Соборного уложения царя Алексея Михайловича до конца царствования Александра I) в 45 томах. Второе издание выпускалось ежегодно в 1830–1884 гг., оно содержит более 60 тысяч законодательных актов с 12 декабря 1825 г. по 28 февраля 1881 г. (55 томов). Третье издание выходило ежегодно до 1916 г. В него вошло более 40 тысяч законодательных актов, изданных с 1 марта 1881 г. до конца 1913 г. (33 тома).
320
Действительно, такая формулировка встречается в законах осени 1844 г. Например, 10 сентября 1844 г. в конце указа «О назначении жалованья двум адъютантам начальника штаба войска Донского» имеется следующая фраза: «Его Императорское Высочество наследник цесаревич с соизволения Государя императора таковое положение Военного совета 10-го в день сего сентября соизволил утвердить» (ПСЗ. Собрание 2. Т. XIX. Отд. 1. 1844. С. 555. № 28210). Эта формулировка периодически встречается вплоть до 27 октября 1844 г. (С. 55 -557,561,565,570, 596, 603, 649, 667, 899).
Великий князь Алексей: «Но я помню, что Константин Николаевич во время отсутствия Государя исполнял эти обязанности при участии двух ассистентов».
Я: «Это было, Ваше Высочество, во время последней войны, когда наследник находился на театре военных действий».
Михаил Николаевич: «А я помню, что в 1861 году было поручено мне приглашать министров для обсуждения дел во время отсутствия Государя».
В это время приезжает наследник, и разговор сосредотачивается на здоровье Государя, несколько улучшившемся.
Во время заседания великий князь присылает мне приказание зайти по окончании заседания к нему в кабинет. По дороге туда встречаю Сольского и Перетца, сообщающих, что все мы приглашены для обсуждения вопроса о временном исполнении наследником обязанностей правителя.
Сольский настаивает на комиссии, я возражаю ему, что нет никакого основания оскорблять самолюбие молодого человека, который по нашим законам мог бы уже целые десять лет самодержавно над нами царствовать, что такими мерами накопляется в сердце горечь, творящая характер Павла Петровича [321] , что смысл наших законов о направлении, в коем переходит власть, слишком ясен и что неуместно возбуждать вопрос, который даже и в Англии в XVIII столетия произвел смуты, а у нас мог бы иметь великие неудобства.
321
Имеется в виду Павел I.
Тогда Сольский переходит на другую ноту и выражает опасение о том, что множество ежедневно вступающих бумаг может показаться обременительными для цесаревича. На это я ему возражаю, что он совсем не в тоне, что, напротив, цесаревич будет очень доволен получением занятий, ныне для него весьма недостаточных. Усматривая возможность таким путем понравиться, Сольский немедленно со мной соглашается.
В кабинете великого князя совещание пополняется присутствием Бунге, который участие свое выражает лишь обещанием собрать справки.
Великий князь Михаил Николаевич поручает ему переслать эти справки непосредственно цесаревичу, вероятно, чтобы избегнуть для самого себя малейшего прикосновения к делу, представляющему малейшую щекотливость.
Вернувшись домой, застаю у жены Владимира Александровича.
После его отъезда приезжают Победоносцев, получивший новое выражение императорского неблагорасположения в форме статс-секретарского знака, а не следовавшей ему Владимирской ленты [322] , и Убри, украшенный Андреевским орденом [323] .
322
Имеется в виду орден святого Владимира – один из высших орденов Российской империи (по иерархии орденов считался вторым по значению после ордена святого апостола Андрея Первозванного), имел четыре степени и мог жаловаться за военные отличия и за гражданские заслуги. Знак ордена – золотой крест, покрытый красной эмалью, лента – красно-черная, звезда – восьмиугольная с серебряными и золотыми лучами. Кавалеры ордена получали потомственное дворянство.
323
Орден святого апостола Андрея Первозванного – высшая награда Российской империи. На знаке ордена изображался распятый на голубом кресте святой Андрей Первозванный на фоне золотого двуглавого орла, лента – голубого цвета, звезда – серебряная восьмилучевая.
Еженедельный семейный обед. В Государственном совете Плеве рассказывает подробности назначения нового товарища министра внутренних дел.
На другой день после того, как Государь объявил великому князю Михаилу Николаевичу о назначении Плеве государственным секретарем, был у Государя доклад министра внутренних дел Дурново, который просил о назначении к себе в товарищи Шидловского. Так как Государь отказал великому князю в назначении Шидловского [324] государственным секретарем под предлогом мнимой слабости его здоровья (повод этот был выставлен Шидловским при отказе от обязанностей товарища к Витте), то Государь опасался, что назначение Шидловского может обидеть великого князя, и поручил Дурново объясниться с ним. Дурново почитал дело решенным, не возвращался более к этому вопросу, собираясь поднести к подписанию указ к новому году. Между тем пред следующим докладом он получил записку Государя с приказанием не привозить указа о Шидловском и затем получил от Государя словесное приказание о назначении товарищем Сипягина.
324
Половцов сам активно добивался назначения Н. В. Шидловского на должность государственного секретаря. См.: Половцов. Т. II. С. 473, 476, 489.
Сипягин – недурной и неглупый человек, с весьма мягкими внешними формами. Его карьеру сделало сначала родство с графом Толстым, а потом особенное благоволение московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича.
24 января. Понедельник. Заседание общего собрания. Дела пустейшие, но одно из них возбуждает оживленные прения. Посол Нелидов написал министру народного просвещения Делянову о необходимости учредить в Константинополе археологический институт. По побуждениям личного тщеславия ничтожный Филиппов упросил Витте пожертвовать на это ежегодно 12 тысяч золотых рублей. В заседании граф Игнатьев в качестве бывшего посла в Константинополе стал доказывать, что в подобном деле Россия должна явиться на Восток в сиянии могущества, то есть с большими средствами, или не соваться вовсе и не компрометировать своего престижа. Между тем больших денег на это тратить нельзя, а если бы и было возможно, то ни Турция, ни Европа не поверят, что мы тратим деньги в Турции на ученые цели, заподозрят тайные политические цели и начнут создавать нам преграды и затруднения, коих у нас и без того довольно.