Чтение онлайн

В некоторых случаях пропущены сведения, дискредитирующие революционные силы. Так, дневник за 1905 г. напечатан практически полностью, но, например, в записи за 17 сентября опущен лишь один абзац: «<…> во время перерыва заседания Фриш рассказывает, что получил из Риги письмо, сообщающее ему невероятный пример анархистического зверства. Бедняга ремесленник, кормивший трудом свое семейство, за отказ прекратить работу был вытащен на улицу, посредине которой ему отрубили обе руки» [168] .

Из публикации «Красного архива» нередко оказываются изъятыми отдельные слова и выражения, зачастую – характеристики, описывающие представителей верхов с положительной стороны. Запись за 17 июля 1899 г. [169] , которая уже упоминалась выше, является ярким примером подобной редакторской цензуры. По содержанию она представляет собой подборку кратких характеристик некоторых великих князей и представителей высшей бюрократии (И. Н. Дурново, А. Н. Куропаткина, М. Н. и Н. В. Муравьевых, Н. П. Боголепова и др.). В резкой форме Половцов отзывается о каждом из них: в голове у председателя Комитета министров И.Н. Дурново «пусто, как в колокольне» [170] , министр государственных имуществ А.С. Ермолов – «полнейшее ничтожество» [171] , великий князь Сергей Александрович «в полном смысле слова дрянной человек, в душе коего нет ни единого возвышенного, чистого чувства» [172] и т. д. Естественно, какие-либо положительные характеристики представителей «бюрократического Олимпа» нарушили бы стройность картины, так ярко демонстрирующей разложение правящего класса. Видимо, по этой причине такие комментарии не попали в «Красный архив». Эта пространная запись напечатана полностью, за исключением трех определений: «юный император [преисполненный лучших душевных свойств]» [173] , великий князь «Александр Михайлович <…> это ребенок [хотя и с добрыми намерениями]» [174] и «[мой добрый] Михаил Николаевич» [175] .

Запись за 29 марта 1895 г. также опубликована не полностью. Здесь опять пропущена положительная характеристика. В оригинале читаем: «Бывший товарищ министра финансов [известный своей прямотой и честностью] Николаев рассказывал мне не одну грязную проделку Вышнеградского» [176] . Также исключено уточнение автора о том, что 29 марта – это среда на Страстной неделе [177] . Кроме того, полностью пропущены последние два абзаца записи. Не совсем понятно, по какой причине, так как за исключением нескольких положительных слов в адрес С. Ю. Витте, Н.В. Муравьева и В. К. Плеве в целом здесь представлена информация, компрометирующая правительство. Возможно, причина в том, что Половцов противопоставляет «пронырливых негодяев» «без прошлого, без образования, без политических видов, без нравственных начал», которые пришли к власти в эпоху Александра III, «людям иного пошиба», которые получили назначение при Николае II, – министру иностранных дел А. Б. Лобанову, министру путей сообщения М.Н. Хилкову, послу в Германии Н. Д. Сакену [178] , членам Государственного совета П.Я. Голубеву и Н. В. Шидловскому и др. [179]

В «Красном архиве» в некоторых случаях пропущены документы, включенные автором в состав дневника. В первой публикации 1923 г. [180] отсутствуют речь, произнесенная статс-секретарем Половцовым на собрании Центрального училища технического рисования барона Штиглица 9 января 1902 г. [181] , и рескрипт Половцову в честь 50-летия службы [182] . Письмо Половцова императору, сопровождающее биографии для словаря, напротив, напечатано полностью [183] . Возможно, потому что здесь Половцов, излагая свои взгляды на крестьянский вопрос, предупреждает императора, что за студенческими и фабричными беспорядками могут последовать аграрные, даже мысль о которых «страшна» [184] .

Необходимо остановиться на проблеме материалов, не относящихся непосредственно к основному тексту дневника, но включенных автором в его состав из-за их исторической ценности. Некоторые из них помогают реконструкции дневника. Например, как уже отмечалось выше, переписка К. П. Победоносцева с Александром III способствовала установлению примерной датировки похожих материалов из дела № 39. Подобные материалы можно разделить на три основные группы: письма Половцова, письма других людей (Половцову или разным лицам, но представляющие, по мнению автора дневника, историческую ценность), записки и речи Половцова, а также иные документы [185] .

Обратимся к письмам Половцова. В нашем распоряжении есть отрывок черновика письма императору об устройстве музея для рабочих. Он не датирован, не закончен, судя по тексту, письмо адресовано Александру III. Половцову представляется важным, чтобы «высокохудожественные образцы сделались <…> доступными русскому рабочему» [186] .

Интересно письмо Половцова Александру III о заседании Департамента экономии от 6 декабря 1890 г. [187] Здесь много зачеркиваний и исправлений – очевидно, что это черновик. Он написан на обороте черновика записки Александру III об устройстве музея для рабочих. Затем в тетради переписаны два связанных между собой письма: великого князя Владимира Александровича Половцову и ответ, оба небольшие, о денежном долге [188] .

Еще одно письмо – от 4 сентября 1897 г. Николаю II из Царского Села [189] – продолжает дневник 1895 г. Половцов советует императору прочесть книгу П.-П. Леруа-Болье «по части финансов и политической экономии». В письме говорится, что в этой книге Леруа-Болье «резюмировал прежде им сказанное, применяя выводы науки экономической к течению жизни политической» [190] .

В конце тетради с дневником за 1898–1899 гг. с обратной стороны приведено письмо Половцова Николаю II из Монте-Карло об Историческом обществе от 29 января 1898 г., о котором уже говорилось выше [191] .

В деле № 51 перед тем, как начинается дневник за 1900 г., содержится черновик письма Николаю II, датированный 29 января 1899 г., о злоупотреблениях чиновничества [192] . Как видно из текста послания, император спрашивал Половцова о том, где больше злоупотреблений – во французском чиновничестве или в русском. По мнению автора дневника, «уровень одинаковый», но «в высших французских правительственных сферах взяточничество сильнее», чем в России [193] . Черновик перечеркнут и не закончен.

В записи за 20 июня 1901 г. Половцов приводит свое письмо Николаю II, которое сопровождает посылаемые императору материалы для биографического словаря [194] . В этом письме автор излагает собственные взгляды на крестьянский вопрос. По его мнению, позиции крупного землевладельческого дворянства, которое «в течение ряда славных <…> столетий» было опорой правительства, поколебались реформой 1861 г. Поэтому крестьянская масса, некогда ведомая и поддерживаемая дворянством, попала под влияние «всяких пестрых лихих личностей, преследующих преимущественно свои личные, корыстные и в большей части случаев противоправительственные интересы». Для решения крестьянского вопроса Половцов предлагает «расчленить» «темную, густую крестьянскую массу» путем выдвижения оттуда трудолюбивых людей, которые станут особой прослойкой – опорой правительства, в противовес «падким на аграрную путаницу, буйным группам населения» [195] . Подобные взгляды уже высказывались автором в дневнике. Интересно, что в ходе одного из заседаний Государственного совета, которое было описано Половцовым 22 ноября 1893 г., он использовал в своей речи практически те же формулировки, что и в письме Николаю II [196] .

В записи за 29 декабря 1902 г. приведена записка Половцова императору по поводу издания дипломатической переписки 1814–1816 гг. Эта дневниковая запись напечатана в «Красном архиве» полностью [197] .

В тексте содержится значительное количество писем, написанных другими людьми. В дневнике за 1893 г. имеется письмо Александра III великому князю Владимиру Александровичу от 27 апреля 1881 г., в котором идет речь о знаменитом манифесте 29 апреля 1881 г. По словам Половцова, письмо это, несмотря на то, что «со дня получения <…> не выходило из ящика письменного стола (великого князя Владимира Александровича. – О. Г.)», каким-то образом попало в лондонскую печать [198] .

Как уже упоминалось, в дело № 39 помещено письмо К.П. Победоносцева Николаю II от 2 ноября 1894 г. и отрывок из его же письма Е. Ф. Тютчевой от 1 марта 1881 г. [199] В первом (сопроводительном) письме Победоносцев говорит, что пересылает свою корреспонденцию, адресованную Тютчевой, Николаю II, а также ряд писем Александра III Победоносцеву. В послании Тютчевой описаны события убийства Александра II и личные переживания Победоносцева в связи с этим «страшным днем» [200] . Более полная подборка переписки Александра III с Победоносцевым была включена Половцовым в запись за 13 декабря 1894 г. [201] Всего здесь 11 писем и записок, девять из которых написаны императором, остальные два – Победоносцевым [202] . Последние – с пометками, сделанными Александром III.