Дневник. Том 1
Шрифт:
Как ни было плохо Алене, когда я заходила в церковь помолиться перед распятием, я не могла не молиться за Россию. Когда я закрываю глаза и думаю о России, мне представляется она живым существом, с которого живого сдирают кожу, кровь хлещет. Такого разорения, такого наказания, конечно, Россия не переживала никогда, даже при татарах. Тогда можно было защищаться, геройски умирать, жив был дух, мог быть «злой город Козельск» [262] , Китеж Божья Матерь накрыла своим покровом [263] . Какое счастье опуститься в бездонную глубину, слушать благовест святых колоколов и не быть. Кстати, Пришвин у Шишковых рассказывал (показывал снимки), как сбрасывали в Троицкой лавре колокола Годунова [264] и других. Когда их уже свалили и вокруг толпились официальные лица, случайно подошел мужик, ничего не знавший об этом. Он остановился, долго и удивленно смотрел на разбитые колокола, потом взглянул наверх, понял. «Сукины дети», – единственно, что он мог сказать. Я передавала это Щеголеву. «Ну, если это единственный протест русского народа, то это не страшно, надо все колокола снять, к чему они и кому нужны?» «И все церкви снимем за пятилетку, – добавил Павлуша, – кроме особо ценных в художественном смысле». Я боюсь, что протест будет не сейчас, и кабы он не был очень страшным. «И ты его узнаешь и поймешь, зачем в его руке булатный нож» [265] .
262
В 1238 г. хан Батый только после 50 дней осады сумел взять город Козельск (впоследствии – в Калужской губернии), за что и назвал его «злым городом».
263
Мифический город Китеж Нижегородской губернии, будучи осажден в 1239 г. войсками Батыя, согласно легенде не был взят вражескими войсками, а под непрерывные молитвы жителей ушел под воду.
264
В январе 1930 г. М.М. Пришвин находился в подмосковном Сергиевом посаде (тогда переименованном в Загорск), когда с колокольни Троице-Сергиевой лавры (мужской монастырь, основан в 1337 г., с 1742 г. Лавра) сбрасывали и разбивали колокола, в том числе так называемого «Годунова» (отлит в 1600 г.); Пришвин сохранил большое количество фотографий, зафиксировавших это событие.
265
Из стихотворения М.Ю. Лермонтова «Предсказание» (1830).
Аленке моей лучше, и мне кажется, что мы обе с ней воскресли. Я твердо решила ее не пережить. У меня есть в запасе веронал [266] , и я уверена, что при моем состоянии сердца этого было бы достаточно. Но пережить Алену хотя бы на один день – ни за что, довольно с меня. Как я понимаю Любовь Александровну Магденко, которая отравилась после смерти Елизаветы Петровны. Как она ее любила.
20 апреля. Вчера в поезде по дороге из города в соседнем отделении ехал пьяный. Неподалеку в уголке сидел священник. Пьяный начал к нему приставать грубо и гадко. Тот молчал и даже не шевелился – ведь «служители религиозных культов» вне закона. Но публика вступилась. Тогда он стал лезть ко всем. Последнее, что до меня донеслось: «У тебя мещанская и дворянская душа. Долж'oн я тебя психологически раскулачить! Что сказал Сталин!» [267]
266
Сильное снотворное лекарство.
267
27 декабря 1929 г. на конференции аграрников-марксистов Сталин произнес речь «К вопросам аграрной политики СССР», в которой провозгласил, что «от политики ограничения эксплуататорских тенденций кулачества мы перешли в политике ликвидации кулачества, как класса» (Сталин И.В. Соч.: В 13 т. М., 1949. Т. 12. С. 166). То же было повторено в статье Сталина «К вопросу о политике ликвидации кулачества, как класса» (Красная звезда. 1930. 21 янв.).
Невзирая на это, раба Божия в Детском вывели. За ним шел ражий детина в форме ГПУ, которому он говорил: «А ты, верно, уж родственник Романовых». – «Родной дядя, иди, иди».
Еще анекдот, сообщенный Пришвиным. Приходят Рыков и Ворошилов к Сталину и говорят: «Ну что, брат, сговнял? Теперь уходи». Тот взял револьвер и направился в другую комнату. Они же ему: «Нет, этого партия от тебя не требует – только уходи». По-моему, se non `e vero, `e ben trovato [268] . Сталин застрелил бы их на месте. Ils sont tous des ^etres trop minuscules [269] – просто стрептококки.
268
если это и неправда, то хорошо придумано (ит.).
269
Они все слишком незначительные существа (фр.).
5 мая. На днях Юрий приехал обедать с К. Фединым. Внешне Федин мне очень нравится, и в его сочинениях есть та теплота по отношению к людям, которой теперь авторы не страдают. Но в его романах есть и какой-то внутренний сумбур, как будто он не смог справиться со своим матерьялом. Замысел же всегда очень интересен. Что он за человек – не знаю. Он рассказывал о Летописи Гражданской войны, которую затевает Горький [270] . Его и Толстого вызвал П. П. Крючков, и они беседовали на эту тему. Затем Кр[ючков] спросил их, как им рисуется материальная сторона дела. «Я в этом смысле не умею совсем говорить, но Алеша, подумав, сказал: “Работа большая, все остальное придется отложить, надо, значит, пока мы будем работать, известную fixe [271] , я думаю, тысячу рублей в месяц”, на что Крючков сказал: “Не мало?”».
270
17 января 1930 г. Сталин, отвечая на письмо к нему Горького, среди прочего писал о согласии с предложением «издать ряд популярных сборников о “Гражданской войне” с привлечением к делу А. Толстого и других художников пера» (Сталин И. Соч.: В 13 т. М., 1949. Т. 12. С. 175). 30 апреля Толстой писал Горькому о согласии участвовать в работе над «Историей Гражданской войны» (Летопись жизни и творчества А.М. Горького: В 4 вып. М., 1960. Вып. 4. С. 28). Постановление ЦК ВКП(б) о создании «Истории Гражданской войны» было принято 30 июля 1931 г.
271
фиксированную заработную плату (фр.).
А сейчас писателей отправляют бригадами в колхозы, совхозы, заводы и пр. смотреть, писать и вести культурную работу, на что ассигнуются большие деньги [272] . Толстой ездит слушать лекции в Гипромез [273] и летом едет на Урал на завод. Федин говорит: «Это кончится тем, что Госиздат попадет в окончательный тупик. Прельщенные деньгами, на это бросятся все, и к осени будет написано столько дряни, которую никто не будет ни читать, ни покупать».
272
Имеется в виду коллективный проект, оформленный 11 октября 1930 г. постановлением ЦК ВКП(б) о создании по инициативе Горького «Истории заводов» (впоследствии: «История фабрик и заводов»).
273
Государственный институт по проектированию металлургических заводов (в 1926 – 1941 гг. на наб. р. Фонтанки, д. 76; затем в Москве).
Мне чудится во всем этом грандиозный подкуп. И насколько наши gouvernants [274] бездарны в смысле внутреннего хозяйства страны, настолько они собаку съели в подкупе и растлении нравов. Меня гнетет вся эта безграничная ложь, фальшь и насилие – угнетает нестерпимо; у меня ощущение, что какие-то сотни пудов давят на мои плечи, – а податься некуда.
У меня нет утешения ни в чем, дети больны, больны навсегда, порок сердца. Что может быть ужаснее для матери, да еще для матери, которая совсем одинока. Искусство брошено, кукольный театр брошен, никакой работы для души, и днем и ночью незамолкающее, ноющее беспокойство об Алене, да и Васе тоже неважно. Я пошла уж сегодня к Толстым, чтоб хоть немного забыть все это, вот уж два с половиной месяца этого страдания.
274
правители (фр.).
10 мая. Читаю книжку о Тургеневе, записи его современников и его самого [275] . Бесконечно мне жаль людей – такие они одинокие, несчастные, как слепые котята торкаются бедной своей беззащитной головой, страдают до исступления, и только что начинают прозревать, как их физическая машина уже отказывается служить и наступает конец. И несмотря на все свои страдания, на мучительное одиночество – в этот короткий миг, данный для жизни, – как старается бедный человек проявить, выявить свое божественное, свой дух, свою миссию, дать все, что может, из данного таланта вернуть десять. Бедные Тургенев, Лев Толстой, Наполеон, Петр, – я думаю, что Петру не раз хотелось размозжить голову о камни от ужасного одиночества. И чем выше человек, тем более одинок. Не жаль лишь тех, кто, замкнувшись в свой маленький мирок, благоденствует. Не помышляя ни о чем. Бедное человечество. А когда еще оно переживает такие подлые эпохи, как мы, когда ежеминутно из нашей среды какие-то щупальцы вырывают близких и засаживают в тюрьму и дальше…
275
По-видимому: Тургенев в записях современников / Сост. А. Островский. Л., 1929; но, возможно: Бродский Н.Л. Тургенев в воспоминаниях современников и его письмах. М., 1924. Ч. 1.
22 мая. Когда я бываю в Петербурге, то прихожу в положительно разъяренное состояние и мысленно ругаюсь самым непристойным образом. Шум, какая-то толпа ободранных, желтых, изможденных, озлобленных людей; на углах неистовые громкоговорители, которых никто не слушает, но которые оглушают и поставлены нарочно, чтобы сбить людей с толку. В магазинах ничего нет. Окна в кооперативах разукрашены гофрированной разноцветной бумагой, и все полки заставлены суррогатом кофе, толокном и пустыми коробками. На магазинах обуви объявления: сапог мужских, дамских, детских нет. Папирос нет, табаку нет, чулок для Васи нет, штопальных ниток нет, материи для обивки нет, в комиссионном магазине, казенном, на мой вопрос, есть ли простыни, барышня с презреньем ответила: от 30 рублей штука и дороже. К русскому обывателю, интеллигенту там относятся с презреньем, он ведь главным образом продает, где ему купить! А какой там фарфор! И бронза – все это «на крови и на слезах» собранное.
Когда-то Петтинато, когда жил здесь, говорил мне, что его поражает в нашей толпе, даже в церкви (мы были с ним в Казанском соборе [276] ), отсутствие желания отодвинуться от соседа, не столкнуться. У нас всякий прет (не идет, а всегда прет) телом на тело, не ощущая всего ужаса этого. Наша толпа – толпа дикарей, стоящих на самой низкой степени развития. Католики считают свое тело греховным. В римских couvents [277] детей не купают, почти не моют, если и купают, то в рубашках. Алена рассказывала, как в Bezous [278] она на ночь надевала свою ночную рубашку поверх денной, чтобы, переодеваясь, не было видно голого тела. Они ощущают свое тело. У нас вообще ничего не ощущают, кроме физиологических потребностей, а насчет греха есть пословица: не согрешишь – не покаешься, не покаешься – не спасешься.
276
Собор иконы Казанской Божией матери (здание построено в 1801 – 1811 гг.); с 1932 г. Музей истории религии и атеизма; в 1991 г. возвращен церкви. Расположен: Казанская пл., д. 2.
277
монастырях (фр.).
278
Монастырь в Риме, где воспитывалась Е. Шапорина.
Ненавижу. Ненавижу беспардонную, звериную грубость, тупость, наглость, ни на чем не основанную. Ждут поезда, вернее момента, когда отворятся двери на платформу. И бросаются так, как будто им в спину стреляют из пулеметов. Не видят перед собой никого, готовы все и всех смести – брбр, – и это дурачье околпачивают как хотят. Валяются на улицах, просто, без стеснения, без стыда. Это все ужасно. Ужасней, чем мы думаем. С каким презреньем должен англичанин смотреть на эти валяющиеся мертвецки пьяные фигуры, на все.
Больно. Святая Русь!
Вчера справляли Аленины именины. Обедали Толстые, Дешевовы, Загорный. Юрий рассыпается. Меня как-то это мало трогает, мало убеждает. Сможет ли он работать, пропустив столько лет? Боюсь, что Алене после вчерашнего торжества будет хуже. Почему у меня дети не как у всех, а за них так мучительно страшно.
16 июня. Тоска невероятная, такая тоска, что кажется, голову бы себе размозжила! Можно ли жить в стране, обреченной на голодное вымиранье, можно ли жить среди тупых, мрачных, озлобленных людей, злополучной, голодной, обманутой черни, мнящей себя властительницей. Я слушала как-то в вагоне разговор двух молоденьких женщин: «У нашего поколения нет ни прошлого, ни будущего, одно тяжелое настоящее. Старшее поколение живет прошлым, воспоминаниями, оно видело хорошую жизнь. У нас же только служба, жизнь впроголодь и ничего лучшего впереди». Жалко мне их стало очень. Как бы я жила, если бы я не знала Италии, если бы на каждом шагу меня не поддерживало Ларино, прошлое. Когда я шла за гробом А. И. Зуевой по полям за Мечниковской больницей [279] , слыша пенье жаворонков, я вспоминала Помпею, я шла там в старый амфитеатр, и так же пели жаворонки, и еще звенели пчелы. И так захотелось в Италию. Умереть только там. Лежать только в моей Святой земле.
279
Имеется в виду Больница им. И.И. Мечникова (в 1907 – 1924 гг. Больница им. Петра Великого): Пискаревский пр. (в 1903 – 1923 гг. пр. Императора Петра Великого, в 1923 – 1944 гг. пр. Ленина), д. 47.