Дневник
Шрифт:
Разве ты не заметила?
Я, наверное, сильно приукрасил правду, написав «пьян меньше, чем обычно», но я хотя бы мог удерживать себя в вертикальном положении, пусть и при помощи стены, в которую я вцепился, как в спасательный круг. Я осторожно пробирался дальше по коридору к лестнице.
Лорна преградила мне дорогу.
«Куда ты?» — строго спросила она.
«Всё тебе расскажи!»
«Итан! — рявкнула мама, — прекрати это. Думаешь, я не вижу, в каком ты состоянии? А ну марш в постель!»
Ну приехали! Командирский тон, будто мне десять лет. Но я охотно сдался — слава Богу, ссору с Джуди можно отложить на неопределенный срок.
Лорна спровадила меня обратно в комнату и проконтролировала, чтобы я улёгся в кровать, а не отправился на поиски приключений. Когда она засобиралась уйти, я схватил её за руку.
«Подожди».
«Да, дорогой».
«Пожалуйста, побудь со мной. Ничего не говори. Просто… посиди молча».
Она кивнула и погладила меня по голове. В кои то веки её скупая ласка пришлась к месту. От её присутствия мне стало чуточку легче. Отец прав: одиночество — поганая вещь.
«Я буду тут» — пообещала Лорна.
10 августа 2011.
Тогда она, наверное, и отыскала дневник. Ничего сложного — я безалаберно бросил его прямо на рабочем столе. Сам виноват. Вот и последствия:
Я собирался пойти на остров и осуществить задуманное, но Лорна мне вновь помешала — попросила съездить в аэропорт и забрать Шейна.
«А на такси он не сможет доехать?»
«Ему будет приятно, если ты его встретишь, — возразила мама и добавила, презрительно покривив губы, — он звонил мне перед вылетом и, судя по голосу, пьян в стельку. Вляпается ещё в какие-нибудь неприятности».
Я страдальчески вздохнул и поехал «спасать» непутевого папашу. С Лорной не поспоришь — старый алкаш отлично умеет находить приключения.
Недавно и правда прибыл рейс из Л.А., но в аэропорту Шейна не оказалось. Я ему не дозвонился, проболтался там какое-то время, проверил все питейные заведения и поехал обратно страшно злой.
Мама сидела в столовой одна, только чашек на столе почему-то было две.
«И куда проебался этот старый кусок дерьма?» — набросился я на неё.
Лорна пропустила грубую фразу мимо ушей. Как ни странно, обошлось без нотаций на тему моего сквернословия. Мама вообще казалась благожелательно настроенной и отчего-то очень довольной.
«Ох, милый, — сказала она, — он с кем-то подрался в самолёте и его ссадили с рейса. Представляешь? Как неловко вышло».
«Мда, неловко» — буркнул я.
Вторая чашка была пустой. Она намертво завладела моим вниманием, одиноко примостившись на противоположном конце длинного стола. Не похоже, чтобы Лорна собиралась предложить мне разделить с ней чаепитие. Я ненавижу чай и всегда пью только кофе. А ещё джин, виски, водку и всё, что горит.
«Мы кого-то ещё ждем? — спросил я, — только не говори, что опять нагрянет эта луизианская дрянь! Уж извини, но я выставлю её вон. Не хочу её видеть».
«Вовсе нет, — покачала головой Лорна, — но, пока тебя не было, я коротала время в компании одной очаровательной юной леди».
Я почему-то подумал про Луизу Ришар, но отмёл эту мысль: на улице вовсю шпарило солнце. Да и определение «очаровательная юная леди» едва ли применимо к древней вампирше. Луиза хоть и выглядит, как девчонка-подросток, но я скорее назвал бы её кровососущей старой перечницей.
«И где она? Уже ушла?»
«Нет, — сказала Лорна, — захотела вздремнуть. Она сейчас наверху».
От её, вроде как невинных, слов у меня по спине побежали мурашки. Меня насторожило то, как они сказаны. Я ринулся на второй этаж, а мама поспешила за мной.
«Подожди, — попросила она, и стук её каблуков прозвучал зловещим набатом, — тебе нужно хорошенько подумать, что ты ей скажешь».
«О чём ты?»
«Чтобы оназахотела остаться с нами».
Я понял всё ещё до того, как дёрнул дверь гостевой спальни. Все мои страхи воплотились. Нет, не так: подобного я себе и представить не мог. На фоне этой картины померкли любые ночные кошмары.
В комнате царил полумрак, и лишь узкая полоска света из окна резала помещение на две половины. Как театральный прожектор солнечный луч выдирал из тьмы детали — узкое запястье, прядь волос, приоткрытые губы и кусочек веснушчатой щеки.
На постели лежала Джуд. В первое мгновение мне показалось, что она мертва. Её рука была холодной как у покойницы, но, к счастью, в запястье прощупывался пульс. Ресницы Джуди слегка подрагивали, а грудная клетка вздымалась в такт вдохам.
Я кое-как совладал с потрясением и накинулся на Лорну:
«Какого дьявола?! Что ты с ней сотворила?!»
«Успокойся, дорогой, — невозмутимо сказала мама, — она просто спит. Я боялась, что она уйдет, не дождавшись твоего возвращения, и предложила ей выпить чаю. Мы мило побеседовали. Очень приятная, умная девочка. И такая хорошенькая, я…»
«Что, блядь, было в твоём сраном чае?!» — перебил я её безумные разглагольствования.
Лорна поморщилась.
«Тише, — шикнула она, — ты её разбудишь. Своей возмутительной руганью ты точно не произведешь на неё хорошего впечатления!»
Ах, ругань! Вот в чём проблема. Вовсе не в том, что у Лорны, похоже, окончательно и бесповоротно поехала крыша. Говорить такие вещи и творить такую невероятную хрень может только истинная сумасшедшая. У меня не осталось и малейших сомнений на её счёт. Она больна. Больна и опасна.
«Что было в твоём чае?» — повторил я.
«Просто немного снотворного» — отмахнулась мама.
Она склонилась над кроватью, чтобы убрать с щеки жертвы прядь волос, но я перехватил её руку. Волосы Джуди были распущены и выглядели непривычно опрятно. Лорна, наверное, не только накачала бедняжку какой-то дрянью, но и поиграла в неё, как в чёртову куклу, причесывая и наводя «красоту».
Я судорожно соображал, что мне делать. Надо ли разбудить Джуд? Если да, то как я ей всё объясню?
Извини, мелкая, тут такое дело… моя мамаша-психопатка завела привычку подсыпать гостям снотворное в чай. Вот оно — её хвалёное гостеприимство. Скажи спасибо, что она не привязала тебя к кровати. А могла бы…
Ладно, давай без обиняков. Моя мать решила, что ты подойдёшь для селекции. Теперь твоё место здесь — в этой постели. Будешь послушно раздвигать ноги, а потом выталкивать из чрева наследников одного за другим. Столько, сколько понадобиться для сохранения популяции вырожденческих уродов, что зовут себя магами.