Чтение онлайн

— Нет!

Раймон молчал. Он с самого начала чувствовал: всё складывалось подозрительно хорошо, и это не могло продолжаться долго. Рождение дочери, выздоровление, потом возвращение Габриэля… Об подобном и предупреждал его старик Мартин.

На отвесе скалы обосновался небольшой лагерь. После исчезновения Габриэля Раймон отправился на его поиски, его сопровождали лекарь Новел, Хорькинс и старик Мартин.

— Чем завершится то, о чём я думаю? — спросил Раймон отца, перед тем, как пойти в Башню.

— Ради тебя он тебя и прикончит, — немного резко сказал старик.

Тогда Раймон сразу понял, что это значит. Понял, каким образом архимаг станет двойственным магом: ему придётся на ритуале убить отца, чтобы получить одну из частей равновесия, затем победить Рональда и получить вторую часть сил. И уже будучи сильным магом он отправится в прошлое запускать сложный механизм равновесия.

После этого разговора Раймон ещё полгода назад подготовил прощальные записки всем, с кем общался, и в каждой он просил не винить Габриэля. Он хранил их в пакете внутри своего матраса, и только Хорькинс знал, где они лежат. Он должен был раздать эти записки адресатам после того, как ритуал состоится.

Конечно, план брата оказался для Раймона неожиданностью. Захватить Лоно! Это было безумием. Но ещё большим безумием была задумка Рональда вступить в схватку с самой Двуликой. Раймон был уверен, что Рональд и минуты не продержится в битве, но он мог нанести Лоно серьёзный ущерб и сбить всё равновесие мира. Обнимая Еву, он был уверен, что отпустит её только для того, чтобы Габриэль совершил то, зачем он пришёл.

— Я не стану.

— Выслушай…

— Не стану!

— Габриэль! — Раймон впервые повысил на него голос, и Габриэль присмирел: отец никогда на него не кричал. — Меня об этом предупреждал твой дедушка ещё полгода назад, — повторил он тихо, словно сам испугался своего тона, и поглядел на Еву, будто своим криком мог её разбудить.

Он попытался взять Габриэля за локоть, но Габриэль вырвался. Раймон поморщился, как от боли. Ева пошевелилась, а может быть, показалось. Её рука соскользнула и безвольно повисла. Раймон зажмурился, пытаясь собраться с мыслями, но они утекали, как песок в часах.

— Я знаю, как всё предотвратить. Дай мне руки, дай, пожалуйста, дай мне свои руки… — одной рукой удерживая дочь, свободной он ловил руку сына, пытаясь удержаться между двумя причинами отдать свою жизнь. — Я знаю, что ты меня любишь. Знаю, что ты никогда бы не причинил мне вред…

Раймон боялся, что вот-вот потеряет его внимание, потеряет время, потеряет слова. Он начал говорить быстрее. Он очень хотел сказать, ради чего это должен совершить Габриэль, но старик Мартин строго-настрого запретил — это могло изменить ход истории.

— Нет, это ты меня выслушай!

— Сперва ты. Я знаю, как нам победить Рональда и знаю, ради чего ты здесь. Приготовься. Сейчас я буду говорить страшные вещи, — он помолчал, давая Габриэлю набраться мужества. — Это твой ритуал. Твоё испытание. Уничтожь моё тело так, чтобы Рональд не смог его восстановить, возьми то, что останется, и возложи на алтарь. Как только обретёшь Силы, ты сможешь сразиться с Рональдом. Он уже мёртв. И он слабеет, потому что оборвал со мной связь. Пока он будет пытаться по частям восстановить моё тело, он ослабнет ещё.

Раймон не был готов к этому разговору. Все слова, что он прокручивал в голове, готовясь ритуалу Габриэля, куда-то исчезли, как когда-то исчезла Бэкки. Может, Бэкки и правда унесла слова вместе с собой? Раймон аккуратно устроил дочь у себя на коленях. Он всячески представлял момент ритуала, но ни в одной фантазии он не держал на руках умирающую малышку. Габриэль впервые видел лицо сестры: пухлое, детское, волосы золотистые, как у Тины, и тонкий Манриольский профиль. Она будет красивой, когда подрастёт. Габриэль решил выслушать отца, ведь когда ещё состоится их встреча?.. Он нащупал хвост времени и схватился за него. Мир вокруг сковал временной лёд, но теперь можно было не волноваться, что песок истечёт слишком быстро. Отец ничего не заметил.

— У меня была непростая жизнь, Габриэль. Я очень много тебе не рассказывал. Я думал, что смогу этим тебя защитить… — Раймон зачем-то снял очки. За спиной его торчали проволоки с зеркалами. Он поглядел на Еву, и Габриэлю сделалось грустно, что теплота его взгляда предназначена не ему, и Габриэль на себя разозлился, напомнив, что сейчас не лучшее время для ревности. Но когда отец поглядел на него, теплота в его взгляде никуда не исчезла, хотя Габриэль был уверен, что отец больше никогда на него так не посмотрит. — Наверное, с этого мне стоило начинать. Этот дух, Рональд — это мой старший брат. У нас была разница в семь лет. Двадцать лет назад на своём ритуале Рональд…

— Знаю.

Габриэль его обнял. Его и сестру. Это было очень неудобно. Зеркала и проволоки мешались, рукоять ножа, что лежал в кармане, упёрлась в бок. Обвив руками шею алхимика, Габриэль принялся снимать с запястья бинт, чтобы уточнить дату и время на формуле. Он не пытался вникнуть в смысл слов отца, он запоминал его голос. Он поглядел на часы, чтобы запомнить время, в которое он должен будет вернуться вместе с Августом и с архимагом.

— Если это сделаешь ты, ты сможешь спасти мир и оградишь меня от греха. Я бы пошёл на это и ради тебя, понимаешь? Конечно, ты понимаешь.

Раймон выдохнул, склонив голову к его уху, и свободной медленно погладил юношу по волосам. Габриэль грыз узелок, потому что он не поддавался. Чак высунулся из его рукава и вгрызся в узелок с другой стороны. А отец тихо говорил:

— Ты всегда был особенным. Ты один остался в живых, когда от чьего-то заклятья погибли все спасённые из Кобры дети. Мне очень, очень жаль, что я так ничего тебе и не рассказал. А теперь я буду хранить тебя на небесах, мой родной мальчик.

Времени было так мало, а сказать хотелось так много! Бинт упал на пол, но Габриэль не мог отстраниться, чтобы совершить то, что задумал. Именно об этом и говорил Сэликен. Покорность и любовь к отцу могли бы поставить Габриэля в безвыходное положение. Раймон, как и хотел Змееокий, сам просил Габриэля убить его, и сейчас на кону стояла жизнь Евы. У Габриэля действительно не осталось бы выбора. Вот только никто из магов и подумать не мог, что у Габриэля никогда не болели запястья. Обнимая алхимика, Габриэль смотрел на формулу и улыбался.

— А теперь возьми этот нож. И будь уверен, что справишься. Я не буду сопротивляться. Только вынесу Еву… или нет, или положу её на кровать, чтобы только она не видела… или… — он потерянно бормотал, считая секунды до смерти, он пытался уложить происходящее в голове, но оно не укладывалось и походило на сон. — Нет, я уже решился, я не хочу видеть Тину, я боюсь передумать. Ты можешь Еву телепортировать в кроватку?..

Благодаря Птице Габриэль проснулся раньше, прошёл через портал, и теперь был связан с Междумирием, откуда можно было совершить скачок во времени. И он нисколько не жалел, что потратил время на встречу с отцом и сестрой, пусть она обернулась так. Решив экономить расход волшебства, Габриэль отпустил хвост времени, позволив ему идти, иначе он так никогда не решится.

— Эй, — позвал он, когда Раймон, наконец, замолчал. Его глаза были плотно закрыты, а меж бровей залегла морщинка. — Не нужно никого убивать. У меня тоже есть план. Ты ведь не дал мне договорить!

Он не успел сказать, потому что на пороге комнаты появился дедушка Мартин.

— Тю! Рай, чтоб тебя змеи жрали! Что ты ему наболтал?! — возмущённо воскликнул он. Он слышал только последнюю реплику Габриэля. — Кого вы тут убивать собрались? Ты почему ещё здесь? — обратился он к внуку. — Давай, отправляйся на поиски своего архимага.