Дневники беглянки
Шрифт:
Но тут я вспомнила этот жуткий сон. О господи… Я этого не заслужила. Нет.
В горле жутко пересохло, поэтому я (не без усилий) приподнялась и взяла стакан воды с тумбочки. Залпом, будто куда-то торопясь, осушила его. Вода в стакане была отстоявшейся, противно теплой и не очень-то помогла. Но все же что-то.
– Ты должна еще поспать, – начала я вслух вразумлять сама себя, – Скоро ехать на работу. Ты будешь там целый день клевать носом.
Мой собственный голос почему-то показался мне чужим.
В комнате было ужасно душно, и в итоге я снова поднялась с кровати, чтобы открыть форточку. Небо за окном было совсем беззвездным и грязно-серым. Я постояла немного возле открытого окна и легла обратно в свою промокшую кровать.
Грядущий день явно обещал быть нелегким. Но все же шум машин за окном убаюкал меня, и я снова провалилась в беспокойный сон.
***
Хлопком я выключила визжащий будильник и сразу же осознала, что чувствую себя просто отвратительно. 07:02.
Долго простояла в душе, бесконечно набирая воду в рот и сплевывая ее, а потом сожгла тосты, пытаясь приготовить себе завтрак.
После я чуть не пропустила свою надземную электричку до центра города, а то могла бы к тому же и на работу опоздать. Поездки на электричке всегда как-то успокаивают меня, и я потихоньку начала приходить в себя. Мне нравилось, когда поезд медленно набирал высоту, и мы оказывались над крышами самых высоких небоскребов, а потом неспешно опускался вниз, почти к самой земле. Рельсы над городом помогали разгрузить старые земные дороги. Эти надземные, или по-другому воздушные электрички состоят из бесконечного (как мне всегда казалось) количества маленьких узких вагонов, так что в целом все выглядит так, будто им нет конца и края, и они буквально передвигаются по рельсам, словно некое единое, непрерывное красное искрящееся кольцо.
Дома мне так и не удалось нормально позавтракать, так что я решила купить что-нибудь прямо в поезде.
Кроме меня в вагоне номер 5123 сидела только парочка странных, но тихих студентиков (?) в очках, с планшетами в руках, в которые они, не отрываясь, пялились и беззвучно шевелили губами.
Тут шумно открылась дверь в вагон, и очень кстати на горизонте появился красный фартучек вагонной продавщицы и следом за ней – тележка с едой. Ох уж этот запах горячей, свежей выпечки – он просто неповторим!
– Кто желает горячего кофе, какао, чая? – звонким тоненьким голоском начала маленькая розововолосая продавщица. – Кому свежих булочек, пирожков с начинкой, сэндвичей?
– Подойдите ко мне, пожалуйста, – я полезла в свою голубенькую сумку за картой.
Девушка повернулась в мою сторону, ярко заулыбалась и поспешила ко мне. Волосы-то розовые, а сама вся сверху донизу в веснушках. Зеленоглазая. Кто знает, может быть, она даже рыженькая от природы. На вид ей всего-то лет 16, не больше. Подработка на весенние каникулы?..
– Что желаете? – пропела она.
– Мне капучино, пожалуйста, и пару сдобных булочек.
Девчушка ловко сварила мне кофе в маленькой, встроенной в тележку кофе-машинке и подала мне булочки на одноразовой красненькой тарелочке. Я расплатилась. Те самые «студенты», которых я заметила еще при входе в вагон, оторвались от своих планшетов и окинули мой завтрак голодными взглядами. Я невольно хмыкнула.
3
7 мая, 2076
– Знаешь, в конце концов, ты еще маленькая, – вдруг бросил он мне сгоряча и нервно закурил очередную сигарету, – И что ты ко мне прицепилась? Ты еще и школу-то не закончила. Я намного старше тебя, да и по закону…
– Не намного! – вдруг завопила я в нахлынувшем на меня отчаянии.
Ведь весь мой мир буквально рушился у меня на глазах. Всё было так хорошо, а теперь я стала ему не нужна… Он просто играл со мной? Он просто мною пользовался? Мое сердце было готово выпрыгнуть из груди, попутно разорвав мою грудную клетку на две равные половины. Оно билось словно шальное, и его оглушающий стук раздавался у меня в голове, рассыпаясь на бесчисленные отголоски постепенно разрастающейся и такой невыносимой боли…
– Давай так, – он выдохнул сигаретный дым прямо мне в лицо. Я закашлялась, – Если какое срочное или важное дело – пиши или звони, так и быть, а просто так больше не ищи меня и не ходи за мной по пятам. Ерунда все это. Надоело, – безжалостно продолжал он, – Чувств-то особых никаких нет. Понимаешь?
Но все, что я понимала в ту секунду, это то, что мои колени вдруг задрожали и ноги начали неумолимо подкашиваться. Это просто не могло быть правдой, не могло быть реальностью, нет… Господи, нет! Ещё вчера мы допоздна бродили по городу, держась за руки и обнимаясь на каждом углу, а сегодня его словно подменили… Алан, за что ты так со мной поступаешь? Что я сделала или сказала не так? Разве ничего уже не исправить?..
Это будто какой-то дурной сон. Хотя, может быть, в последнее время я и подозревала, что что-то идёт не так… но как же мне хотелось ошибаться в этом! А теперь что же выходит, моя интуиция меня не подводила, и я зря старалась держать себя в руках и не докучать тебе своими расспросами? Я полагала, что веду себя как взрослая и умная, опуская глаза на твое порой странное поведение и даже некоторую отстраненность… я наивно верила, что достаточная свобода наоборот удержит тебя рядом со мной. Навсегда. И вот теперь я пожинаю плоды своей непроходимой глупости…
Мы стояли почти в абсолютной темноте, на автостоянке, за одноэтажным плоским зданием местного круглосуточного сетевого супермаркета «Мульти 24». Его оранжевая вывеска то и дело мигала. Вокруг были разбросаны блестящие пивные банки, окурки и оранжевые обёртки от фирменных сэндвичей этой сети. И как ни странно, больше никого из людей, кроме нас. Обычно здесь собираются сразу несколько шумных компаний, которые традиционно не могут угомониться до четырех утра.
– Разве… разве ты не любишь… не любил меня? – в горле у меня окончательно все пересохло от ужаса осознания происходящего. Глупый вопрос, не требующий ответа. Глупая Мия. Все и так уже было ясно…
– Ну, – он задумчиво всматривался в ночное небо. На нем не было видно ни одной звезды. – Я думал, что вроде как люблю, понимаешь? Так бывает… а сейчас понял, что нам по разным дорогам.
От этих его слов мне стало трудно дышать и, в конце концов, я просто приземлилась на колени. Мое слабое тело окончательно перестало меня слушаться. На глаза предательски навернулись слезы, которые сдерживать уже не было никаких сил.
– Не драматизируй, ну же, поднимайся! Станешь старше – поймешь! Я наоборот поступаю как надо, отпуская тебя! На все четыре стороны, черт побери…