Дневники Города Дождей
Шрифт:
И когда она нас в углу зажала, в каком-то углублении в породе, то мы поняли, что доигрались в героев. Ну ладно, не буду обобщать, Генри вообще не в счет. Так вот, я поняла, что доигралась. А гусеница в это углубление свою голову единственную сует и не может просунуть. Я ее дубашу, но эффекта ноль. Из меня словно все соки высосали, не было еще такого! Я вроде стараюсь, пытаюсь духовную силу сконцентрировать, а она не концентрируется! Зонт только подсвечивается и на этом все заканчивается! А гусеница все глубже и глубже напирает на нас, протискивается в это углубление. Генри вжался в стену и что-то в своем фотоаппарате ищет. Но и у него видимо с этим проблемы - никак не хочет сработать вспышка. Так мы почти дождались, пока гусеница нас чуть не съела. Я уже чувствовала ее отвратительное дыхание, но... тут она неожиданно умолкла. И совсем остановилась.
Мы стояли и смотрели на нее. Генри даже перестал вжиматься в стену и отряхнулся. А гусеница не шевелится.
– Извините, может мой вопрос покажется вам грубым, но не могли бы вы подвинуться? Тогда мы бы смогли выйти.
– Любезно попросил гусеницу Генри.
Он помялся, но ответа не было:
– Дорогая гусеница...
– Может она умерла?
– Спросила я в надежде, что на это она уж точно зашевелится.
Никакой реакции со стороны гусеницы не последовало. Я поглядела на Генри, и подумала, что если я сяду ему на плечи, то вполне дотянусь до глаз этой твари и смогу их выколоть. А когда она очнется, мы и выберемся. Генри на меня как-то подозрительно посмотрел, словно я что-то нехорошее замышляю. Но через минуту уже сдался, и я забралась на его плечи. Он как-то тяжело вздохнул, и мы направились к большущей морде. Я взяла зонт двумя руками, намереваясь размахнуться посильнее, чтобы пробить глаз, но не успела... Вот мерзость!
Лицо порвалось на две части, и на нас хлынула зеленая жижа! Омерзительно! Как в прошлый раз! Меня опять всю залило! Она еще фонтаном била! Не обычно вытекала, а прямо мощной струей! Мы конечно упали. Уж не знаю, что произошло раньше - упали мы или заляпались. Поскользнулся Генри или просто напугался, но мы хорошенько повалялись в бульоне из грязи и зеленой отвратительной жижи!
И тут, голова распадается на две части и прямо перед нами появляется удивительная ухмыляющаяся физиономия Лапланика. Он тоже измазан в этой гадости, но благодаря белой одежде - это все выглядит еще более впечатляюще и отвратительно!
– Как я рад вас видеть! Я же говорил, что опасное время для освоения это ремесла!
– Как вы ее распотрошили?
И опять он не ответил на вопрос, чем меня разозлил, и ушел. Мы выбрались и обнаружили этого полоумного у большущей дыры, из которой мы гусеницу ждали. Мы стали прямо перед ней, чтобы закрыть ему обзор и... думала, что он ответит хоть на один вопрос!
– Чего вы ждете?
– Того, чего и вы.
– Как вы это делаете?
– Так же как и вы.
– Вы вообще, можете нормально, по-человечески разговаривать!
Он задумался, открыл рот, но потом закрыл и лишь улыбнулся. Опять ничего не сказал!
Еще несколько вопросов он проигнорировал, а потом у него лицо как-то изменилось, и он начал отступать. Я и не поняла, чего он так. Мы пошли за ним, но он все дальше и дальше отступал.
– Лапланик! Какого черта вы делаете?!
– Г... г... таммм...
– прошептал он и показал пальцем.
И действительно... не буду вдаваться в подробности. Но волна мурашек прошла по мне сразу три раза. За нашими спинами угрюмо ползла сонливая гусеница, которая была в два раза больше предыдущей. Но казалось, что во все три!
Лапланик уже не пятился, а бежал. Бежал стремительно и грациозно. Как может бежать только газель, убегающая от хищника. Мы не отставали. Я даже и не знала, что могу так бежать. Уже подбегая к перрону, мы услышали жуткий крик. Эта мерзость нашла свою подружку. И после крика за нашими спинами начала стремительно набирать силу волна дикого шума. Она явно ползла в нашу сторону. И это было ужасно!
Лапланик добежал до белой стены, коснулся ее кончиком зонта, а потом открыл дверь. И... И дверь открылась прямо на противоположную сторону перрона! Никаких лестниц, никакой пакости! Так это была его мерзкая шутка!
Но времени на месть не было, за нами летело, ползло и извивалось чудовище. И очень не хотелось встретиться с ним!
Выход из метро окунул нас в холодный воздух, пронизывающий ветер и встретил с Капитаном Райгардом. Видимо, он со своими дружками патрулировал район, а подземный рев его привлек. И он наблюдал издалека за входом в метро. Он даже не успел ничего сказать, намереваясь остановить нас. Но только и успел что-то промямлить... то ли его вид наш напугал, то ли шум...
Я уж не знаю, что в следующий момент произошло, но что-то огромное и разгневанное вырвалось в закрытый сектор. И если бы это не привлекло внимание Капитана Райгарда и его дружков, то нас точно бы всех схватили. А так - пусть думает, что мы ему опять показались!
У меня каждая мышца болит на теле... Но это к лучшему...
На этой неполноценной ноте я завершаю на сегодня свой диалог с тобой, Отец! Да, маму я еще не нашла, но на одну гусеницу в городе стало меньше. И уже легче как-то. Береги свой корабль и команду, и Филиппа... не давай его в обиду... Спокойной ночи.
Дневник Генри Коуэлла. Запись двадцать седьмая.
Мои невидимые, хоть вас и не вижу. Но все равно люблю вас. Чуточку да люблю. Особенно, когда за мной гонится гигантская гусеница. Я бы и не подумал никогда, что такая ожидаемая встреча с ней вдруг станет такой неожидаемой. Даже перерастет в паническое бегство. Повезло, что Алисия хорошо бегает, иначе мне бы пришлось нести ее на себе. А кто знает, чем бы это закончилось. Может эта гадина нас бы проглотила.
Отмечу, что день был странным. Я уже собрался уходить, и ушел бы, если бы не упорство Алисии. Я же не брошу ее там одну, правильно? Так вот, сразу после этого все и завертелось. Откуда-то взялась волосатая гусеница, которая измотала нас своей погоней. Потом появился Лапланик и испоганил всю мою одежду. Не очень удачный денек с точки зрения гигиены. И для взглядов он тоже не прошел безрезультатно. Что-то мне после этого всего не очень-то хочется за гусеницами охотиться. Это дело интересное, но неблагодарное.
Алисия вычудила чего. Когда нас зажала эта тварь в полупещере, то она забралась мне на плечи и хотела ей глаза выколоть зонтом. Все бы хорошо, если бы это забрался там парень какой-нибудь. Но тут девушка! Ее что правилам приличия не учили? Ну не хорошо это все... ну кто понял, тот понял. Всякое может быть.
Знаете, вот с одной стороны пыл мой поутих относительно поисков Стена Кайхера и Оппентайгера. Но с другой... очень хочется докопаться до истины. Гусеница меня больше не привлекает, слишком уж ужасная она. Да не та, что подохла там. А та, что вторая, которая гналась за нами до самого выхода из метро. А вот вся эта загадка, ведь мои опасения подтвердились. Это действительно гусеница. Но с кем она заодно? У нее ведь должны быть сообщники. И наверняка они обычные. Ну... возможно даже люди! Кому еще нужно похищать исследователя и ученого? Людям.
Ладно... я спать, а то поздно уже. Спасибо, что со мной. Чудные вы.
Алисия Гровс. Дневник. Запись двадцать седьмая.
Привет, Папочка! Ты не поверишь, сегодня день прошел без опасностей и без гигантских гусениц! Я серьезно! И я здорова, вот что самое главное. Ну, собственно, чему я не подвергалась то опасностям. Все дело в учебе, нужно осваивать то, что нам дают. Эти длительные и утомительные вылазки не дают вкусить всю прелесть учебы. А знания, они же требуют особой выдержки, чтобы в голове-то закрепиться! Да и свежи еще воспоминания вчерашние. Я понимаю, что приблизилась к разгадке тайны исчезновения мамочки, но этот монстр все еще стоит у меня перед внутренним взором. Да, да. Прямо там и стоит. Поэтому, здравомыслие мне подсказывает, что выгодней посвятить сегодня учебе и разработке стратегии поиска. Собственно, стратегия-то к чему? Да к тому, что просто так уже не справишься с этими монстрами! Лапланик еще может кромсать направо и налево, а вот я не умею так делать!