Чтение онлайн

Немного про деньги и про жизнь. Жизнь, как и деньги на Кубе делятся на две стороны: конвертируемую и внутреннюю «деревянную». Верней «сахарно-тростниковую». За первую, конвертируемую жизнь и расплачиваться приходится «песос конвертибле». Для этого есть конвертируемые магазины, еда, такси и прочие прелести интуристовской жизни для «алеманов-Ё…ных» (см. определение ниже). Вторая же – простая, неконвертируемая жизнь простого кубинского народа: с продуктами по карточкам и пустыми магазинами. Пропорция меж этими сторонами жизни примерно такая же, что и между местными песо и куками (CUC – «peso Cubano Convertible») – примерно один к двадцати (1:24, если совсем точно). Про этот курс мы догадывались с самого начала, но точно узнали гораздо позже. И открылось нам, как нас разводили в первые дни… как кроликов, как алеманов-Ё…

Так что, если быть до конца честным с читателями, полного контакта с простым населением страны так не вышло: все контактёры, более или менее были связаны именно с конвертируемой стороной медали. Как некая подушка безопасности, чтобы прелести результатов социалистического строительства не так вопиюще бросались в глаза.

«Алеман» дословно значит немец. Определение «алеманы-Ё…» (следует произносить слитно, с известной долей презрения, как бы процеживая сквозь зубы) приобрело в определенном контексте значение иностранца-лошарика, которого можно и просто необходимо разводить на «бабки». Именно таковыми «Ё» мы первые дни и являлись. Хоть из кожи лезли, дабы не быть на них похожими, поскольку со стороны вид алеманов-Ё и поступки их чудовищны и нелепы. Прозвище «алеманы-Ё» является страшным ругательством в наших узких кругах. Пацаны, не будьте ими!

11 750 км пути (30 км по Кубе)

Первое приключение на кубинской земле ждало уже в отеле. С трудом выдавив из себя на смеси англо-испанских пальцев наши робкие притязания на проживание, работники за стойкой в ответ вежливо, но сухо, чисто по-английски указали на дверь, типа «Вас здесь не стояло». Амигосы оставили меня одного сидеть на тюках и бояться, а сами выдвинулись в дозор в поисках абитасьона (жилища), которое быстро и обнаружили, буквально в двух кварталах отсюда. Не мудрено, ведь Ведадо – район отельный, словно специально заточенный под тучных алеманов. Вот и мы заселились не абы куда, а в целый «Гавана Либре», он же бывший «Хилтон», он же известный кубинский коктейль. За те 200$ (за дабл-плюс) [64] , в нём всегда, думаю, есть свободные коицы для столь щедро раскошеливающихся.

Уже в конце пути, вновь вернувшись в Лябану (La Habana, так зовём её мы – настоящие кубинцы) и почитав более предметно путеводители, мы поняли те странные обозначения отелей на Кубе: Gran Caribe (Премиум), Horizonte (Мидл) и Islazul (Эконом-класс). Горизонтов и Ислазулов вблизи было полно, но кто ж в первые дни деньги считал?

Почистив перья с дороги, решили не терять драгоценного времени на сон-тренаж [65] (шли вторые сутки без сна). Только взбодрились тремя стопками (плюс закрепляющая) запасённой в Дьюти текилы, и выдвинулись навстречу приключениям.

Одно дело заниматься созерцанием через окно такси или пялиться в телеящик на ДК и его «Непутёвые заметки» [66] . И совсем другое – окунуться в самое действо с головой. Весь Первый день, с самого начала нас зацепило и не отпускало состояние немотивированного восторженного веселья, на грани истерии. С признаками лёгкой апоплексии. Хотя как «немотивированного»? Сидим в номере в одних труселях, отмокаем после душа в текиле. Я гляжу на город, на океан с высоты птичьего полёта, с нашего десятого этажа, и из меня вырывается истошное:

И так каждые полчаса. Остальные тоже сорвали голос… Первый день на Кубе был крайне насыщен впечатлениями, которые ждали нас буквально на каждом углу. Тем более, всё первое воспринимается наиболее остро.

(А вы свой первый сексуальный опыт помните?)

Началось с того, что прямо у отеля дорогу нам перебежало нечто «четыре четырки, две растопырки и один вертун». По виду вылитый «хливкий шорёк» [67] : не то собака, не то крыса, то ли ещё какая свинья. Мутант в общем. Не про этих ли весёлых зверушек я поведу речь в разделе «Еда»? Но более запомнились бездомные худые собачошки, бесчисленное множество которых видели мы по всей Кубе. Такими мне представляются и сами кубинцы: голодными и без крыши над головой, но без малейшего намёка на собственную ущербность или неудовлетворённость. С весёлым задорным взглядом и высоко поднятым хвостом!

11 754 км пути (34 км по Кубе)

Через пару кварталов нашей пешей прогулки какой-то промоутер жуликоватого вида, шустрый как сперматозоид, на всех известных ему наречиях, включая язык тел и элементы русского фольклора с упоминанием Теофило Стивенсона [68] , завлёк нас в самую настоящую кубинскую кафешку (Calle 25 / Infanta). Да мы особо и не сопротивлялись, так как понимали – приключения начались!

Типичное колониальное расположение на углу дома. Открытые не то окна, не то двери… окна дверного размера. Таким же углом чёрная засаленная барная стойка, за ней чёрный, лоснящийся как сама стойка бармен Луис. Непритязательная кубинская пища в сочетании с дешёвым местным пивом «Майабэ». Весёлые и непринуждённые разговоры с Луисом и шоуменом (когда был сломлен языковой барьер, мы даже не поняли). Недвусмысленные подмигивания какой-то бабушки за чисткой картошки… Вот первые, но одни из ярчайших впечатлений от Кубы, потому так подробно. Что особенно запомнилось:

Барная стойка – такая липкая, что непонятно: она черна изначально (ценные породы дерева?) или от грязи?

Бумажные подставки под пиво. Сколько им лет, никто не взялся судить даже по заметным годовым кольцам раскисшего и пропитанного пивом картона. Но толщины они были не меньше сантиметра. От пролитого на их веку. И цвета они были… цвета барной стойки… цвета Луиса!

Первая кубинская еда. Первое же съеденное на кубинской земле блюдо оказалось тем самым легендарным, о котором так долго твердили большевики и путеводители [69] – «Мавр и христианин». Этот непритязательный гарнир с участием риса и чёрной фасоли – традиционное для Кубы и, пожалуй, единственное блюдо, не завезённое с «большой земли».

В качестве основы Луис предложил на выбор:

«карне поркине», то есть мясо свинины. Говорят, что вместо свиней иногда подают какого-то чудо-зверя, среднего между свиньей и собакой;

«чикен». Не путать с чиками. Вовсе не обязательно, что «чикен» – это курица, мало ли на Кубе птиц;

«пескадо» (рыбу);

и «сифудс» (морепродукты).

Данное предложение, замечу, стандартно по всей Кубе. В первый раз решили не рисковать и ограничились «поркятиной». Также в стандартный набор «камиды» (еды) входит «саладо» – салат из капусты, наструганной «в капусту», иногда обрамлённой редкими кружками помидорок или картохи. Картошка у кубинцев не в чести почему-то. Нам, хохлам этого не понять. К стандартному перекусу также относятся фрукты и кофе «по-кубински». Но об этих непременных атрибутах наших трапез мы узнали позже.

Что запомнилось ещё? Конечно, люди.

Во-первых, дедушка, уличный разносчик газет. Который прямо посреди улицы на перекрёстке начал яро агитировать нас за мировую революцию. И в подкрепление своей пламенной речи даже снабдил революционным печатным изданием с названием «Гранма» (это имя ещё будет фигурировать в записках). Или тот же шубутной зазывала, который помимо расхожих «каращё», «матрошка» и «балалайка» вспомнил также Александра Карелина. Или Валуева? Вот ведь: он вспомнил, а я нет. Именно от него мы впервые получили предложение по распробованию местных сигар и девушек: «Гуд сигарс, гуд чикас…» Он открыл для нас бесконечную череду назойливых «френдов» и «амигосов» с их незатейливым набором местной «клубнички» [70] .