Чтение онлайн

Но ничего этого он говорить Лилечке не стал. Вымученно улыбнулся. Забрал кучу бумаг, заботливо вложенных ею в файл. И пошел на выход из отделения.

Он беспрепятственно миновал три этажа на лифте, вышел. Улыбнулся на прощание гардеробщице. Сделал три шага в сторону входных дверей. И тут его окликнули.

– Сергей Сергеевич.

Голос был тихим, почти бестелесным, как выразился бы поэт Воронков. Но Сергей Сергеевич его мгновенно узнал. И повернулся так резко, что тут же заныла рана.

– Господи! Простите меня! – Варвара кинулась к нему, поддержала под локоть, заплакала. – Простите меня! С вами случилась беда из-за меня! Простите!

– Успокойтесь, Варя, – произнес он еле слышно, всей силой своих ослабевших легких вдыхая ее аромат. – Я уже не помню, мы переходили на «ты»?

– Я тоже не помню, – улыбнулась она сквозь слезы самой прекрасной улыбкой на свете. – Можно начать прямо сейчас, если это будет не снова.

– Можно. Я… – Он почувствовал, что его губы дрожат от волнения и счастья, задушившего его. – Я так рад тебя видеть, Варенька.

Он позволил ей взять себя под руку. Позволил увлечь к выходу. Они вышли под яркое майское солнце. И Сергей Сергеевич пожалел, что на нем тяжелая куртка.

– Я одет, как извозчик, – пожаловался он слабым голосом. И осмотрел ее всю. – А ты, как всегда, «на стиле», Варенька.

– А знаешь, что мы сейчас сделаем, Сережа? Возьмем такси и поедем в мой любимый магазин. Я всегда покупаю там одежду. Никогда не обращала внимания на мужские вещи, но думаю, что там найдется что-то достойное тебя. Едем?..

Якушева позвонила ему с морского побережья по видеосвязи. За пару дней, проведенных ею в командировке, ее лицо и руки успели загореть, покрывшись россыпью темно-коричневых веснушек. Волосы, растрепавшись на морском ветру, неожиданно завились кольцами. И Мариночка неожиданно показалась ему даже симпатичной.

– Товарищ подполковник, докладываю, – проговорила она, спрятавшись от ветра за какой-то серой стеной.

– Здравствуй, во-первых, Якушева.

– Здрасте. Ой, я не поздоровалась? Вот что бриз творит с людями, – хихикнула она.

– Не с людями, а с тобой, майор, – закатил глаза Коровин. – Ну! Есть что-то стоящее?

– Отпечатки пальцев дядюшки есть! – выпалила она, не сумев протащить интригу через весь разговор.

– О как! И откуда же? В пожаре сохранились?

– Никак нет, товарищ подполковник.

Ветер поднял над ее головой целый нимб завитушек, но Мариночка этого даже не заметила и не заправила тем самым нежно-женственным движением за ушки. Ну почему нет в ней ничего от кокетки? Ну хоть какую-то ей искру, глядишь, жизнь ее бы и наладилась. Не уродина же, ну!..

– Когда эта парочка – дядя с племянником – съезжали из общежития для рабочих в хозяйский дом, то кое-что забыли. Коробку с мыльно-рыльными принадлежностями. Принадлежала она, со слов его соседей по комнате, старшему – Ивану, назвавшемуся Фроловым. Младший брился редко. Часто ходил не просто со щетиной, а даже с бородой. По этой причине и не стали их разыскивать. Тот малый на записях с заправки тоже был со щетиной. Все сочли, что это он.

– Что с отпечатками? – скрипнул зубами Коровин.

– В коробке была дорогая бритва, несколько флаконов с лосьонами после бритья, остатки одеколона в красивом пузырьке – хорошего, – подчеркнула, округлив ненакрашенные глаза, Мариночка. – И все это, прости господи, было наглухо заляпано пальцами мужчины, называвшем себя Фроловым.

– Сняли? Пробили?

– Так точно, товарищ подполковник!

Судя по тому, как сияли глаза Мариночки, что-то обнаружилось.

– Есть совпадения?

– Так точно! – Она приложила загорелую ладошку к виску.

– Докладывай!

Коровин почувствовал, как под ребрами обдало холодком, а во рту сделалось сухо. Он схватил чашку с кофе с края стола, но там было пусто. Допил, не заметил как.

– В общем, наш герой-любовник начал свое эпохальное шествие еще пятнадцать лет назад. А может, и раньше, просто никто не обращался. Но именно пятнадцать лет назад на него было подано заявление, знаешь где?

– Где? – Коровин оставил на столе телефон, пошел к графину с водой. – Ты говори, говори. Я за водой.

– В горлышке сухо, подполковник? У меня тоже! – Она снова глупо хихикнула. – В общем, так… Пятнадцать лет назад в Новосибирске в отделение полиции пришла дама, которой было хорошо за пятьдесят. Знаешь, из тех, которые рано остались состоятельной вдовой, дети разлетелись по разным городам, внуков при ней не оставили. И они принимаются отчаянно скучать. И искать приключений на одно обвисшее место.

– Короче, Якушева! – прикрикнул на нее Коровин, выпив залпом целый стакан с ужасным бульканьем.

– Короче, тетя познакомилась в ресторане с неким молодым человеком.

– Молодым?

– Ну тогда нашему Фролову, а на тот момент Дмитрию Сергеевичу Рогову, было всего-то тридцать пять лет. А тете хорошо за пятьдесят. Не суть! – Мариночка закатила глаза, вдохнула, выдохнула. – Познакомилась, начала с ним отношения. И продлились они почти год, представляешь!

– А потом он ее бросил? Повесил на нее кредит? Обворовал? – Он вернулся за стол и покривлялся немного на камеру.

– Не так сразу, подполковник! – шутливо возмутилась Мариночка. И даже погрозила ему загорелым пальчиком. – Он ее бросил. И тетя пришла к начальнику полиции – другу ее покойного мужа, сведения достоверные, я звонила… Пришла и принялась жаловаться. И что содержала Рогова целый год. И что денег на него потратила кучу. И что машину ему купила и оформила сдуру на него. В общем, слов много, но на состав преступления не набралось. Друг покойного мужа пообещал приструнить наглеца. И видимо, приструнил. Рогов Дима вернулся к тете, но после того, как отсидел в обезьяннике пятнадцать суток. Тогда-то с него и отпечатки сняли, и фото сделали, какое положено. И прожил наш герой-любовник после освобождения с пожилой тетенькой еще пару месяцев, а потом исчез. Но уже не с пустыми руками. А прихватил из ее дома сколько-то наличных – нет точной суммы. Что-то из ее цацек. Тоже без описи. И – внимание, перехожу к главному – пару картин из ее гостиной. Рамки оставил, а полотна вырезал. Видимо, уже тогда в нем проснулась тяга к мастерству великих.

– Его поймали?

– Нет! И знаешь почему? Потому что тетя забрала заявление. Уже через пару дней. Прямо накануне своей внезапной кончины. Вечером забирает заявление. А наутро ее домработница находит вдову мертвой.

– Убийство?

– Никак нет, товарищ подполковник. Смерть по естественным причинам. Внезапная остановка сердца. Никто даже заморачиваться не стал. Тетя очень активничала. И на йогу ходила, и в спортивный зал, и в бассейн. Еще и по сбежавшему любовнику сохла. Померла и померла. – Мариночка шмыгнула носом и хитро прищурила глаза, почти сомкнув рыжие ресницы. – Но тот самый полковник полиции, который был другом ее покойного мужа и с которым я вчера проговорила полчаса по телефону, до сего дня сомневается в том, что вдова умерла своей смертью.