Чтение онлайн

Девушка, с которой у нее была назначена встреча в кафе на набережной, опаздывала. Мариночка уже успела съесть первое, заказала второе, выпила половину стакана воды, который ей принесли. А девицы все не было.

Если не придет на встречу, она ее точно отыщет через полицию. Пусть не думает, что Марина какая-то простушка-неудачница. Она ее…

– Вы Марина?

На стол легла длинная тень. Девушка встала спиной к солнцу, подойдя к столику, за которым Марина обедала.

– Я Марина. А вы?

– Лариса Лукина. Мы созванивались. Я присяду?

Она присела после кивка Марины. Глянула на нее глазами цвета моря, играющего голубыми бликами в двадцати метрах от них. Настороженно улыбнулась.

– Вы о чем-то хотели со мной поговорить?

Девушка неожиданно занервничала, принявшись без конца застегивать и расстегивать свою сумочку. Марина жевала и молчала, пристально ее рассматривая. Лариса даже принялась поправлять одежду, хотя джинсовый комбинезон сидел на ней идеально.

– Кем вам приходится Дмитрий Рогов? – без всяких вступлений спросила Мариночка.

Она поблагодарила кивком официанта, поставившего перед ней тарелку с жареными куриным бедрами. И, не давая девушке возможности придумать что-нибудь, проговорила:

– Только не надо делать таких глаз, Лариса, я знаю, что вы близки.

– Да… – выдохнула она с такой силой, что натянутый на ее животе комбинезон пошел складками. – Близки… Были… Все наши отношения с Димой в прошлом.

– В каком именно прошлом?

Марина схватила куриное бедро за косточку, откусила, обожглась, поморщилась.

– Ну… Как он уехал отсюда, так все и прекратилось.

– А до этого у вас с ним была любовь, так я понимаю? – Она осторожно пережевывала горячее, острое от перца мясо.

– Ну любовь или нет – не могу сказать. Но у нас был роман.

– Как долго?

Марина решила воспользоваться вилкой и ножом, чтобы не обжечься еще раз, хотя предпочитала есть курицу руками. Бедро ерзало по тарелке, норовя вот-вот выпрыгнуть на стол, но она настырно пилила поджаренную до хруста куриную шкурку ножом.

– Почти все то время, что Дима жил здесь.

– О как! А как же Юшкина? Он делил себя на двоих?

– Ах, прекратите! Я вас умоляю! – Ларисин изящный носик заострился, щечки побелели. – Эта старая лошадь не оставляла его в покое! Давила и давила на него! Он не спал с ней, если что!

– Да ладно, – ухмыльнулась Марина, вытирая салфеткой сальный рот. – А вот работники, которые обслуживали дом и сад Юшкиной, говорят другое. У Рогова были весьма романтические настроения. Они засыпали и просыпались в одной кровати. И Юшкина была весьма щедра с ним. Дарила ему дорогие подарки, снабжала деньгами. Вам перепадало, Лариса?

Бледные щеки девушки загорелись. Она нервным движением схватилась за Маринин стакан, намереваясь допить воду, но тут же получила по руке.

– Это моя вода, – глянула исподлобья Якушева. – И давай мне тут без нервов! Рассказывай, если не хочешь проехаться до отделения полиции.

– С чего это? – Бледность вернулась на ее милые щечки.

– Для дачи показаний по факту…

Марина нарочно сделала паузу, обгладывая оголившуюся косточку куриного бедрышка. И минуты через три закончила:

– По факту соучастия в преступной деятельности Рогова Дмитрия.

– Чего-о?! – Ларисина попка приподнялась со стула, ножки развернулись стопами на восток – в сторону выхода.

– Сидеть! – прошипела Марина, сопроводив свой приказ хлопком ладони по столу. – Сидеть и слушать!

Лариса покорно опустилась на стул, сжалась, сведя плечи и упираясь подбородком в грудь.

– Всю правду мне рассказала про Рогова быстро! Или закрою как соучастницу его преступлений! А он уже накуролесил на пожизненное!

– В смысле на пожизненное? – пискнула едва слышно Лариса. – Он же ничем, кроме как соблазнением глупых баб, не занимался. За это не сажают! При чем тут пожизненное?!

– Давай-ка, дорогая моя, поподробнее…

К тому моменту, как Марина доела второе куриное бедрышко, запеченное поваром до хруста, Лариса рассказала все или почти все о преступной схеме Дмитрия Рогова.

– Его конек – женщины. Он всегда их любил. Они всегда любили его. В какой-то момент, отчаявшись разбогатеть, он решил с помощью влюбленных дур начать зарабатывать. Это его слова, не подумайте! – приложила она обе ладошки к груди, затянутой в красивую джинсу. – Сначала в Москву подался. Это когда ему только-только тридцать лет стукнуло. Там покуролесил. Рассказывал, что одновременно крутил роман сразу с тремя дурами. Две из них согласились взять для него кредиты, якобы для развития бизнеса. Там были внушительные суммы. Третью он просто обокрал. Она ушла на работу, а он выгреб все ее денежные запасы. А потом позвонил и наврал с три короба, что он стал жертвой мошенников. Тем двум тоже что-то наврал. И из Москвы уехал, чтобы вдруг его там менты не приняли. Ой, простите…

– Он представлялся женщинам своим настоящим именем?

– На тот момент – да. Ему в итоге нечего было предъявить. – Лариса скроила надменную мордашку. – Никто не принуждал этих перезрелых одиноких баб брать кредиты. Сами виноваты. Они его любили и готовы были сделать для него все на свете. Так Дима рассказывал.

– Откуда знаете его настоящее имя?

Марина заказала себе чайник облепихового чая и пирожное. И подумала, что если бы кто-то из отдела увидал, сколько она всего сегодня сожрала и еще сожрать собирается, то ужаснулся бы. А особенно красотка-следовательша Ася Панкратова!

Та была чрезвычайно разборчива в еде, нарядах и мужчинах. Выбрала не кого-нибудь, а первого красавчика всего их райотдела – Коровина Дениса. Выбрала и крутит из него веревки. А он будто этого не замечает. Таращится на все ее прелести даже на совещаниях.

Ни стыда ни совести!

Марина не заметила, как произнесла все это вслух.

– Каждый зарабатывает, как умеет, – оскорбилась Лариса за своего приятеля. – Он умеет влюблять в себя. Разве это преступление?

– Он брачный аферист, на секундочку! – фыркнула Марина.

– У него ни разу до брака дело не дошло. Он не отобрал ни одной квартиры или дачи. А то, что они сами брали для него кредиты… Это их проблемы. Это их глупость. Он же никого не заставлял. – Лариса презрительно фыркнула, добавив: – Дуры влюбленные!.. А знаю я его потому, что мы жили с ним на одной улице. Мне десять было, когда он из Москвы вернулся и к одной старой вдове подкатил. Даже жил с ней. Ночью с ней спал. А днем со мной откровенничал. Я болела много, часто на удаленке училась. Во двор с учебниками выходила иногда, когда тепло было. Он ко мне и подсаживался. С уроками поначалу помогал. Потом вызвал меня на откровенность. Я стала жаловаться на жизнь, частые болезни, усталость матери, вечную нехватку денег. Он начал жаловаться на то, что его никто не понимает. И так как-то получилось, что мы с ним подружились.