Чтение онлайн

– Не догодалси, чай? Он. Евоно энто колдунство поганое.

– Чье?

– Тебе ли не знать... Уж я-то вижу, в тебе две силы... Сила белая и сила черная. И черная сила сильнее. Тьмою зовется. А Тьма, она завсегда с Тленом рука об руку идет...
– ну вот, подумал я. И этот туда же.

– Тлен? Тлен... Этот... как его... Разло...?

– Не говори! Не говори энтого имени! Призовешь, будет худо! И даже тебе, не посмотрит, что союзник!

– Почему? Да что такого страшного?

– Ты, Задрот Дозрелович, как бы сказать... Не определился с путем еще... То ли Тьме служить будешь, и Свет ей на службу обратишь, то ли наоборот... Да мне то все равно, я всех почитаю, все силы уваживаю... И в бою энтом не участвую, в сторонке я. Битва моя ни за кого, а токмо за дом родимый... Хм... Валенок родимый, да... Вот, врагам валенка задам по первое число. А вражда прочих... Добро-Зло, Свет-Тьма... То не мое. А энтот... Колдун.

– Так он бог, или колдун? Раз и Велеса и Лесеня одолел - верно бог?

Домовой покачал головой.

– И Лесень, и Велес, и Триглав, и Ярило... И все прочие... Были когда-то людьми. Ну может и не совсем людьми, а вот, как ты. Призванными. Или обращенными, как я. И каждый свой путь избрал. Кто-то ушел, кто-то остался. И теперь для нас всех они - конечно боги. Сложная энто тема, хвилософическая. А я домовой неграмотный, мало образованный. Только чаго от Яги да Гули нахваталси - то и знаю.

– То есть, все языческие боги - игроки?

– Игроки... Да... Играют они нашими судьбами, не ставят и в грош...
– вздохнул домовой.
– Яга не очень любила про энто говорить. А Гуля... Та только хихикала да скалилась. Ну, и во сне еще бредила... Я ведь много раз над нею с подушкой стоял, удушить собиралси... Да так и не решился, горе-домовой. Хозяйка все же. Э-эх... Кабы знать, что по ее милости в валенок переехать придется, не колебался бы. Ни мига.

– Таааак... Ладно. А что ты там о Раз... ну, этом самом...
– я повторил жест домового, - говорил? Почему он опасен?

– Разум его истлел, вот почему. Безумен он. Может стал таким на своем Пути, а может по нему пошел потому что дураком был... Не ведаю. Насылает силу свою и рабов ему присягнувших на все и всех. А иногда просто сливает лишнюю силу куды придетси. Я уже видал такое раз, Яга тогда неделю болела... Да ты же и видал, лес опоганен. Кто долго там живет, тоже гнилью заражен становится. Дана ему власть над плотью, а через плоть и над духом. Та же Гуля, как я от нее же в сонном бреду слыхал, не всегда такой была. Страшные проклятия над ней висели, так-то...

Вдруг речь домового прервал громогласный вопль Нафани. Пока мы отвлеклись, холоп глотнул из переданной ему на хранение бутыли. Теперь он с криками катался по земле, кашляя, плача и держась руками за живот.

– Баааариииин! Кончааааюсяяя я бааарииин! Ой, плохо, ой, немогууу... Бааарииин...

– Уууу! Остолоп рыжий!
– вскричал домовой.
– Уууу!!! Это же надо, а... Змеиной воды хлебнул, да без наговора... Уууу... Лежи! Лежи ровно окаянный! Скоро легше станет... Задрот Дозрелович, помогай! Шуйцу, шуйцу держи! А я десницу! Поколечится ведь, бестолковый!

Действительно, Нафаня уже не орал, не жаловался. Он тихо и бессвязно выл, разрывая на себе одежду, явно намереваясь доцарапаться до желудка, вырвать его, и хоть этим облегчить невыносимую боль.

Домовой, выказав неимоверную для своих габаритов силу (интересно, сколько у него в нее очков вложенно?) прижал правую руку рыжего амбала к земле. Я навалился на левую. Нафаня подергался, но видно, силы уже покидали могучее тело. Меня лишь пару раз подбросило, но уцепился я крепко, и Нафаня затих, не сумев меня сбросить.

Ненадолго.

Прошло с четверть минуты. Он начал размеренно биться затылком о землю. Я уже испугался, что он сейчас начнет попеременно то умнеть, то дуреть, но обошлось. Наверное, ни один из ударов в шишку мудрости не пришелся.

– Что это он выпил-то?
– спросил я у домового.

– Змеиная водица... Сильное зелье! От ядов да отровлений помогает. Любых.

– Ты же его хлебал!

– Дык оно же на спирту!

– А почему не крючился?

– Так я же домовой! А не мужик сиволапый! Да и наговор знаю «Змеиная водица, отравы изведи, тобой позволь напиться, ну заяц погоди»!

– А при чем тут заяц?
– тупо спросил я.

– А я знаю? Заговор такой. Яга научила.

– Хм... А с ним что? Долго он еще биться будет?

Домовой философски пожал плечами.

– Наверное, пока не помрети...

– Как так?!

– Ну, а как... На смерть, как же еще... Но может и превратится в кого. Но это вряд ли, для превращения Корневик Верховика жевать надо... Или Верховик Корневика проглотить, не помню точно. Домовой я, а не знахарь, чаго пристал?

– Как ему помочь-то?

Бар жизни Нафани постепенно пустел, но как-то скачками. Причем почему-то иногда самостоятельно восполнялся. Как мне показалось, при каждом ударе затылка о землю. Потом ни с того ни с сего, резко падал, и снова по капельке наполнялся... Какой у меня, однако, холоп интерееееесныыый...

Вообще, все со мной в последнее время происходящие напоминает параноидально-шизофренический бред. И Нафаня в него органично вписывается. Но... это уже через чур. Может, в голове у него открылась космическая чакра через которую, то ум, то здоровье, то жадность лезут?

Или это не у него чакра открылась, а у меня? И лежу я сейчас где-нибудь в плате с мягкими стенками, укутанный в рубашку с такими длииииннныыыми рукавами. А заботливые санитары устав от безумных криков готовят очередной укольчик...

Я мотнул пернатой головой отгоняя депрессивные мысли. Тьма внутри меня согласно заворчала.

Я уже готовился кастануть на холопа «Лечение», когда он самостоятельно сел, распрямив руки. Нас с домовым отбросило, будто катапультой. Домового подальше, меня поближе. Но все же ощутимо.

– Нафаня?
– я глянул в лицо отравленцу и ужаснулся. Закатившиеся глаза щеголяли белками без всякого намека на зрачки, но зато с красно-желтыми прожилками. Белые губы быстро облизнул длинный раздвоенный язык. Мне показалось, он им и уши облизнул, тоже побелевшие, кстати. Вообще, Нафаня побледнел так, что со мной по коллору почти сравнялся.

Домовой поднялся, потряс головой и нечленораздельно бурча, быстро-быстро, на карачках, пополз к своему валенку. А с Нафаней в это время происходило что-то уж и совсем странное. Он закрутился на месте влево-вправо. Припадал к земле, принюхивался, пробовал языком воздух... Тело его будто враз лишилось костей, извивалось и перекручивалось, шаталось во все стороны почти до земли, но тем не менее стояло на ногах. Внезапно он определился с направлением и какой-то странной походкой, очень похожей на знаменитую лунную, рванул в заросли.