Чтение онлайн

Теперь он опять физик.

— Почему,— спросите вы.

Оказалось, что у его жены родители арестованы, а какой-то дедушка живет даже в Америке.

На этом дневник “Поездка в Казахстан” и окончил. Денег я не собрал, а через две недели с небольшим “Лит. газета” предложила мне поехать в Свердловск. Я и поехал. Так начался другой дневник.

А. слепо не верит в преступление Б. (своей жены?). Он с этой верой и умирает, хотя перед ним и появлялись доказательства ее преступности, б.м., она сама? Он принимает ее преступление за тяжелый сон. Все помогают ему верить.

 

1948 год

 

19.IV.1948

Зощенко долго рассказывал о том, как он пришел к умению писать пьесы. Он вывел закон — “каждое действующее лицо, даже эпизодическое, должно иметь свою историю, свой аспект, который и должно развертывать”. (“Я переменил любовницу”,— сказал он небрежно, а сам — старый, морщинистый, в потертом костюме и в жилетке, которая заменяет ему галстук.) — Симонов, прочтя его пьесу, обещал ему “подбросить пару тысяч”.— “Пару, значит, четыре?” — спросил Федин. Зощенко ответил, глубоко выговаривая “о” — “Он выписал две”.— Зощенко спросил Б.Келлермана50: “Как вы себя сохранили?” — Келлерман ответил: “Я всегда прихварывал, а вот теперь мне стало легче”.— Мне он сказал по-рус-

388

ски, когда я отказался от сахару: “Захар — нет?” Он объяснил — его спросили — “Танец Смерти?”, подвижными своими пальцами, подчеркивая, он сказал: “Танец в смерти. Это история человека, который не желал, однако, сотрудничать с фашистами. Другого пути не было. Таких было много в Германии”,— и он добавил: “Но этого нет сил рассказать”.— Зощенко заметил, что немец что-то тщательно записывает: “Что?” Немец объяснил — “Он хотел поехать с женой. Его не пустили. Он обещал ей записать, что ест. И все записывает: салат, суп. Исписал уже 15 страниц”.— Катаев и Зощенко в Ленинграде. Катаев позвонил: “Миша. У меня есть 10 тысяч, давай их пропьем”. Приехал на одной машине, она ему не понравилась — велел найти “Зис—110”. Нашли. За обед заплатил 1 200. Уезжая, вошел в купе и поставил три бутылки шампанского.—

Объясняя свое поведение в инциденте с Зощенко, Катаев ему сказал: “Миша. Я думал, что ты уже погиб51. А я — бывший белый офицер”.— За ужином, прихлебывая коньяк, Зощенко спросил Фе-дина, который на мое приглашение пришел с задержкой и видел Зощенко впервые: “Костя, а ты не думал, что я — погиб?” — Горбатов52 пригласил обедать, затем повел в “Националь” и там, под каким-то предлогом, повел Зощенко к немцам.

Чернышевский — “Что делать?”

Б.-Гарт — “Аргонавты "северной Свободы"”

Л.Толстой — “Живой труп”

одна и та же

тема,— и, однако,

как разнообразно53!

Литва. 1937 г.54 Мотив (без слов) — “Хороша страна моя родная” —

 

1950 год

 

23.XI — 1950 года

Переделкино. Зима — 13°.

Видел сон. Тамара и Кома приехали из Москвы. Тамара хмурая. Кома боком подошел к столу, положил газету и поспешно сказал: “Тут про тебя напечатано”. Я развернул “Правду”. На второй странице внизу небольшая заметка, не помню уж о чем. Напечатана чья-то фамилия и за ней: “и мерзавствующий иезуит Вс.Иванов”. Я похолодел и не стал читать дальше. И проснулся.

389

 

1954 год

 

10.VII. 1954 года

Гроза. Дожди не подряд, а с перерывами. В промежутки грохочет гром, сверкают молнии,— и вся эта дачная местность, с ее домиками, заборами из штакетника, грядками огородными, кустами смородины, зараженными огневкой, раздвигается до пределов необычайных, почти звездных...

Пастернак (встретил его среди сосен, у дороги, лежал в траве, он ходил подписываться по телефону на займ) — Я расскажу тебе почти анекдот. Меня попросили для Бюллетеня ВОКС'а написать, как я работал над “Фаустом”. Я сказал, что работал давно, многое забыл, мне не написать ничего и, вообще, святые истоки я боюсь и трогать. Пусть лучше напишет тот, кто знает перевод, а я, если понадобится, напишу несколько слов послесловия, от переводчика. Ну, написал Вильмонт , очень хорошо, а я приписал следующие мысли: Фауст — это владение временем, попытка превратить короткий отрезок времени во что-то длительное, более или менее устойчивое. Я написал это, читаю по телефону сотруднице и спрашиваю: “Понятно?” — Да, понятно, но ведь у нас переводчики, вот они, не знаю, поймут ли.— “А на каких языках выходит Бюллетень?” — На английском.— “Знаете, что? Давайте я напишу вам то же самое по-английски”. Я не владею им так же свободно, как русским, но все же... Хорошо. Написал. Спрашиваю: понятно? Отвечают— да, очень, гораздо лучше, чем по-русски; мы это посылаем в набор!.. Все это похоже на павловский рефлекс: собака приучена выделять слюну по таким-то и таким звукам метронома. Все иное ей непонятно. Действует метроном часто? — она выделяет слюну, а по-английски действует другой, более сложный метроном, они по нему привыкли выделять слюну!..

 

1956 год

 

1/I.

Арагон56, Э.Триоле57, Андрониковы, Н.Хикмет58, Л.Ю.59 и Катанян60 обед. Вечером — Л.Толстая. Все разговоры о съезде.

2/I.

Вечером — Каверины, жена Кашновского — ужасающая ломака, и опять разговоры о съезде.

390

3/I.

Никого не было. Читал Мопассана. М.б.— важнее не уметь писать? Они, отцы, чересчур умели.

 

4/I.

Никого. Головная боль. Пытался писать “Меч-кладенец”61, а вместо того обдумывал пьесу, которую вряд ли напишу.

 

5/I.

Никого. Перепечатывал “Меч-кладенец”, очерки о Болгарии. Читал Мопассана; какое странное занятие эта литература.

6/I.

Переписывал “Меч-кладенец”. С громадным трудом закончил первую главу. Вечером — [нрзб.] и Василий Вельмицкий.

7/I.

Заседание в “Альманахе”. Все срединка-срединка. Вечером — у Л.Брик.— Ученый Бочкарев и М.Плисецкая62 — как она танцевала.

8/I.

Покупали шкаф. Вечером — В.Ходасевич и ее рассказ о художниках: “А был ли у вас роман с Горьким?”

9/I.

Дома.— В.Ходасевич. Рассказ о Марфе63.

10/I.

Дома. Каверин. Крон64.— Переписываю “Студеный Кладенец”.

11/I.

Дома. Переписывал первую — и самую трудную часть “Студ[е-ного] Кладенца”. В кабинете настилают линолеум.

13/I.

Ходил гулять на станцию и поправлял “Студ[еный] Кладенец”. Дневники Л.Толстого за 1910 год. Как странно! А вот Горький

392

дневник не писал. По-видимому, боялся самого себя. Толстой — нет!

“Студ[еный] Кладенец” — рассказ о двух друзьях.

 

14/I.