Чтение онлайн

В Милане, Генуе, Турине продолжаются демонстрации с требованием прекращения военных действий. В Норвегии - осадное положение. Говорят, предстоящее совещание в Quebec'e будет иметь большое значение. Как противно то, что я не могу никак выехать. Очень хочется поскорее быть в Москве, увидеть Мульку, побывать у Толстых, прилично одеться. Здесь - доживаю. И даже ничего не читаю.

Дневник N 17 22 августа 1943 года

Георгий Эфрон Вчера меня в третий раз постигла неудача с билетом. Целый день был на гор. станции с Бендерским; было огромное количество народа, и ничего у него не вышло.

Теперь надо продлевать во 2й раз пропуск. Думаю, что сделаю это через Лугина, который как-то заикнулся мне о том, что может помочь мне в этом отношении (у него какие-то связи в милиции). Трагическое положение с деньгами: всего 400 р., остальное неизбежно проел. Вчера с горя купил коробку консервов, после каковой рвало. Сегодня ел рис, завтра надо получить 2 кг 100 вермишели в детмаге и продать деткарточку. У М.А. денег нет (обещает, что будут). Ясно, что основное сейчас - продление пропуска. Может, Бендерский и достанет мне таки билет, допустим, на среду; зa n'a rien d'impossible1. Звонила Рая, цинично спросив, почему я пропал. Ведь пропала-то она! Впрочем, ей незачем за мною бегать; увы, сейчас в моем задрипанном состоянии я представляю интерес лишь весьма относительный. Она говорила, что попытается достать мне билет, но не верю я ее возможностям: она легкомысленна и забудет, да даже если и не забудет, то ведь достать действительно очень трудно, si j'en juge par2 Бендерский. Надо будет завтра же зайти в Наркомпрос, поговорить с Журавской, - она через кого-то достала билет Наде Эфрос (хоть та и не уехала до сих пор). Оставаться в Ташкенте нельзя: слишком тяжелы счеты с М.А., и что я скажу, когда она узнает, что обе пары калош проданы и 2 пальто также, а ей ни крошки не досталось от этого, и она даже об этом ничего и не знала? И приписное свидетельство мое: отсрочка до 1го сентября; я и так уж просрочу его, даже если выеду в среду, 25го; вот головомойка-то будет в Москве! Но лучше головомойка и риск в Москве, чем запас и М.А. здесь. Мне просто жалко себя - как я бьюсь без толку и все не могу выехать.

Если не продлят мне пропуск, тогда - каюк. Толстых я просто не имею права беспокоить 2й раз. Да, поистине трагедия - и поистине бардак, что все так организовано, что даже давая взятку, и то нельзя выехать. Чорт знает что такое!

Сегодня - новое интереснейшее известие: Литвинова сняли с поста посла СССР в Америке. Проект Восточно-Европейской конфедерации, истории с поляками, отставка Майского, сообщение о предполагаемой поездке Бенеша в Москву, опровержение ТАСС, касающееся предполагаемого присутствия представителей СССР на конференции в Квебеке - отставка Литвинова, статья о 2м фронте в "Правде", факт поездки Идена и Хэлла на конференцию в Квебеке, вот серия событий первостепенной важности, еще более существенных, нежели завершение военных действий на о. Сицилия или событий в Италии. Совершенно ясно, что отставки послов знаменуют собой начало проведения в союзных странах какой-то новой дипломатической политики СССР. Но какая это будет политика? Я думаю, - и, к сожалению, все, по-видимому, говорит об этом, - что новый курс нашей политики будет "твердый": мол, давайте открывайте Второй фронт, хватит играться. Приблизительно так. Ведь Литвинов скорее известен как англофил… А вдруг - наоборот? Союзники сочли этих послов слишком твердо проводящими политику настаивания на 2м фронте, и мы решили сменить этих послов…

Но это очень маловероятно; первое предположение весьма правдоподобно, в свете последних газетных статей и сообщений. Все говорят о том, насколько важной будет квебекская конференция. Она будет очень решающей потому, что там присутствуют Хэлл и Иден, - значит, там будут говорить о международных делах и о 2м фронте, это уж наверное. И об отношениях с нами. Да, эта конференция будет очень существенно важной и решающей. Прочел блестящую комедию (fin de siиcle1) Paul Gavanet'a (автора "La petite chocolatiиre"): "Le Mannequin". Очень весело, trиs parisien2 (и устарело тоже, конечно). Прочел также роман Ferri-Pisani "Stиrilitй!" (sic). В результате знаю много об абортах. И то хлеб. Сегодня должен зайти Валя Берестов. Эх, жизнь!

Дневник N 17 24 августа 1943 года

Георгий Эфрон Мое положение представляется следующим образом: надо продлить просроченный пропуск - и это прежде всего. Вчера говорил с Лугиным по этому поводу; он может помочь, позвонив кому-то там в милицию, но для этой помощи нужно письменное основание, почему задержан пропуск, и сегодня мне надо уловить Савина (члена Совета Литфонда, который ко мне хорошо относится) и получить, елико возможно, такую бумажку-ходатайство от Литфонда; с этим в руках Лугин уже сможет действовать. А утром в 10 ч. надо будет восстановить связь с Бендерским - посулить ему лишнюю сотню, и чтобы он брал билет на пятницу coыte que coыte1.

Вчера пришлось продать за 200 р. пропуск в детмаг, чтобы восстановить равновесие в 500 рублях, необходимых на билет. Да, ma situation2 сейчас очень шаткая - у меня остается неделя до 1го сентября, срока отсрочки в приписном свидетельстве; если до 1го я не уеду, то мне придется вновь вставать здесь на учет, получать военный билет - в общем, затевать обычную военкоматскую нескончаемую волынку.

Надо обязательно выехать в пятницу, в воскресение или в понедельник (в среду у меня еще не будет ясно с пропуском). У М.А. все нет денег. Наши войска взяли Харьков. Дип«ломатический» корпус вернулся из Куйбышева в Москву. Читаю "Скутаревского" Леонова.

Дневник N 17 25 августа 1943 года

Георгий Эфрон Вчера, минуя Лугина и просидев часа три в очереди в ожидании начальника, я получил продление пропуска до 15го сентября. Это - большая победа; в этом мне помог Шильдкрет - через него мне удалось вчера рано утром получить заявление от Рахмедова, директора Литфонда, и это определило темп всего дня; оказалось к тому же, что в первый раз мне продлили пропуск совсем не там, где обычно продлевают.

Так или иначе, пропуск продлен, и это очень хорошо. Видел Бендерского; он говорит, что насчет пятницы еще ничего неизвестно; увижусь с ним завтра. Заходил вчера к Раечке; ее не было дома; попросил ее сестру передать ей, чтобы она зашла ко мне утром; она звонит все мне без толку (меня не застает). В общем, я к ней совершенно охладел: она эгоистка, ей на меня начхать, и ей интересно лишь, чтобы я завез ее письма и помог выбраться из Ташкента в Москву. Кроме того, ее круг знакомств, всякие там одесские спекулянты и сраные шепелявые режиссеры, вся эта богема без культуры, все эти идиотские рвачи, - нет, все это мне глубоко чуждо и противно, и я не могу иметь настоящих отношений с человеком, якшающимся со всей этой честной компанией. Правда, у меня есть надежда, что какой-то ее Шурик достанет мне билет, но Рая такая забывчивая и бестолковая (вme slave1), что, конечно, сегодня не зайдет и про билет забудет, а мне можно ехать только 27го, 29го или 30го, - позже придется начинать волынку с военкоматом. Денег нет; в этом отношении положение архихреновое. Читаю "Скутаревского" Леонова. Очень хорошо, но композиция никуда не годится, как и в "Воре". Все ждут 2го фронта.

Ждите, ждите! Впрочем, и я надеюсь.

Автопортрет на фоне одиночества В 1940 году, в Москве, готовя к изданию сборник своих избранных стихов, Марина Цветаева включила в него стихотворение 1924 г. "Под шалью". Оно было написано в Чехии, молодая Цветаева тогда ждала ребенка и была полна одновременно и пугающих, и радостных ожиданий.

…Женщина, в тайнах, как в шалях, ширишься, В шалях, как в тайнах, длишься.

Отъединенная - как счастливица -

Ель на вершине мглистой.

Точно усопшую вопрошаю,

Душу, к корням пригубившую…

Женщина, чту у тебя под шалью?

–  Будущее!

Вот с этим "Будущим" и познакомился теперь читатель, закрыв последнюю страницу дневников Георгия Эфрона.

Общее впечатление от чтения, несомненно, тяжелое. Но спросим себя: а случалось в последние годы или в более давние времена, прочесть нам книгу или публикацию о Цветаевой без того, чтобы скорбь не охватила нашу душу, возможны ли вообще такие публикации? Да, на этих страницах мы узнали еще одного страдальца из этой страдальческой семьи. С ним было тяжело общаться и еще тяжелее расставаться. И возможно, чтобы оттянуть это неизбежное расставание, нам, как первым (по времени) и усердным (по долгу) читателям, хочется попытаться дать самим себе отчет о личности героя этой книги.

У одного французского писателя есть наблюдение над портретами людей, кому суждено рано уйти из жизни. На фотографиях, снятых в самые благополучные периоды, их лица грустны, если не мрачны. Можно сказать, что судьба написана у них на лице. Из-за этой печати они всегда выглядят старше своих лет.

Внешность Георгия Эфрона с младенчества поражала окружающих.

"Я пошла смотреть на маленького Мура. Я уже наклонилась над кроваткой с деланной улыбкой. И представьте себе: на меня оттуда смотрело чудовищное, абсолютно взрослое лицо четырехмесячного ребенка".

Это самое раннее впечатление. Вот другое, о нем - дошкольнике.

"Мне он напоминал одного из императоров времени упадка Рима - кажется, Каракаллу. У него было жирное, надменно-равнодушное лицо, золотые кудри падали на высокий лоб, прекрасного ясно-голубого цвета глаза спокойно и не по-детски мудро глядели на окружающих".

И еще одно.

"Я этого мальчика знала до 12 лет, и я никогда не видела, чтобы он улыбнулся. В нем было что-то странное. Но про ребенка, который до 12 лет никогда не улыбался, нельзя сказать, что у него было счастливое детство!" От его школьных лет сохранилась тетрадь сочинений 1936-1937 гг. Одно сочинение мы приведем полностью (в русском переводе В. Лосской). Заданная тема: "Опишите дом, в котором Вам хотелось бы жить. Где бы он находился, как был бы расположен".