Чтение онлайн

Рева и воплей ярости.

Иорам.

«Девушка», — подумал Нево. И пока слуги с рабами толкаясь, пытались убежать, чтобы не попадаться на пути разъяренному Императору, он решительно стал проталкиваться внутрь. Врата Бейт были заперты; куда запропастился Решеф? И он решил спасаться бегством? Неужели убежал? Невероятно.

Нево ринулся еще дальше, через дверь, туда, в святая святых, где прежде никогда не бывал. Он не знал дороги, но неистовство Иорама было рекой, по течению которой он следовал. Когда он сворачивал не туда, то быстро возвращался назад и находил верную дорогу. Минуты потеряны в стеклянном лабиринте. Сейчас голос Иорама то становился громче, то затихал. Ор сменился на нечто, напоминающее слова, хотя Нево и не мог уловить их смысла.

Врата Джамель, Далет, Хэй, Вав, все без охраны; гвардейцы меча бросились либо внутрь, либо наружу, покинув свои посты. В смятении первой мыслью Нево было — нарушение субординации, но потом он осознал, что и сам покинул пост, и он начал испытывать страх. Это был единственный раз, когда он колебался; он все еще может вернуться, возможно, во всеобщем безумии его проступок не будет замечен.

После (знать это было в некотором смысле утешением), он осознал, что это не имело никакого значения. Но теперь все, что бы он ни сказал и ни сделал, не было значимым. Все было кончено и решено задолго до того, как он со всего разбегу влетел в императорские покои.

Всплески воды в фонтане, орхидеи, болтовня, клекот и пронзительный крик птиц в клетках. Потолок, казалось, тянулся не меньше лиги в высоту — весь из переливающегося стекла, словно созвездия огней создавали иллюзию ночных небес. А посреди всего этого великолепия, на возвышении стояла кровать, словно некий монумент мужской удали. Которая была пуста.

Иорам стоял в центре комнаты, уперев руки в бедра. Он был мощным, слегка толстоватым для своего возраста, но при этом жестким, отмеченным шрамами, полученными в давнишних баталиях. Челюсть у него квадратная, лицо покраснело от ярости и преисполнено презрением. Он был одет в халат, который открывал треугольник груди, и отчего-то это казалось вульгарным.

Здесь же оказалась и горстка охранников, которые стояли и озирались (как показалось Нево) глупо и взволнованно. Элияв был одним из них. Капитан отряда Серебряные мечи сам стоял на Вратах Самех, и первым бы оказался на месте событий — Намаис и Мизориас, разумеется, личные телохранители Иорама, которые по очереди спали в передней. И вот они стояли в двух шагах от своего повелителя, лица их казались вырезанными из дерева. Бион, главный из них, тяжело опирался на трость, его недуг был заметен больше, чем когда либо.

— То есть ты туда ничего не ставил? — требовательно спросил Иорам старого серафима.

— Нет, милорд. Разумеется, я бы сразу же Вас разбудил. Ради такого...

— Корзина с фруктами? — Иорам был недоверчив, а затем — Корзина с фруктами! — гнев его вернулся и мелькнул в комнате вспышкой жара и света.

Нево сделал шаг назад. Он внимательно посмотрел на девушку. Он, похоже, не очень ясно мыслил или, вообще, ни о чем не думал; он даже не вспомнил о ней до того момента, пока не увидел ее без всего того вороха одежды, и, конечно, он не ожидал, увидеть ее грудь, как и грудь Иорама... обнаженной. Как только он заметил ее краем глаза — отдаленное размытое пятно у противоположной стороны помоста — то осознал, что все происходит на самом деле, и его инстинкты говорили ему не смотреть, не поворачиваться к ней, а скорее развернуться к двери и убраться подальше отсюда.

— Объясни мне, каким образом она оказалась здесь. — Ярость Иорама обернулась ледяным спокойствием. — Минуя такое количество охраняемых дверей, чтобы оказаться у подножья моей кровати.

Ее неподвижность заставила Нево повернуть голову.

Он оказался прав — она была юна. И она была раздета. Обнажена. Личико казалось совсем девичьим, но грудь была полной и в ней не было никакой детскости. Ее спутанные волосы были рыжими, а глаза карими. Она сидела, привалившись к стене, не предпринимая никаких усилий, чтобы прикрыться. Сидела, уставившись на него — на него! — без всякого выражения на лице.

Без движения.

Почти сразу же, как только Нево перевел на нее взгляд, она медленно наклонилась в бок. Наблюдая за этим, он вспоминал, как медленно она шла по небесному мосту. Вот именно точно так, пытался подсказать ему его разум, именно так. Но затем: едва уловимая вибрация воздуха, неловкое движение руками, и она упала на пол, браслеты со звоном рассыпались по полу и затихли. Огонь ее крыльев померк. Умерла. На стене позади нее, на уровне ее глаз, виднелась кровавая линия, которая приводила к красному пятну на стекле.

След остался там, где была ее голова.

Ее отбросило.

Нево тошнило, бросало и в жар, и в холод. Он думал об Оживших Тенях — инстинкты подсказывали винить во всем зверье, и он знал, что мифические убийцы снова на свободе, каким-то образом оставаясь все еще живыми — но он знал, как они убивают. Тени перерезают глотки.

И, конечно, он знал, кто это сделал. Его глаза дико озирались по роскошной комнате, когда до него долетали обрывки разговора, приводящие его в сильное смятение. Он знал кто, но не знал причины.

— Всех стражей, кто был на дежурстве, — услышал он приказ Иорама.

Элияв в ужасе:

— Милорд! Всех...?

— Да, капитан. Каждого. Стража. Считаете, что после такой оплошности, вы смогли бы жить?

— Милорд, не было никакой оплошности. Дверь в Ваши покои не открывалась, клянусь. Это какое-то колдовство...

— Намаис? — сказал Иорам. — Мизориас?

— Сир?

Иорам сказал:

— Проследите, чтобы все было закончено еще до того, как проснется город!

И стражи ответил:

— Разумеется.

Император что-то пнул, корзину, та опрокинулась, и из нее выкатились розовые шары, и один ударился о платформу, на которой высилась кровать, и взорвался, издав звук, с которым, возможно, череп девушки ударился о стену. Нево снова посмотрел на нее. Он ничего не мог с собой поделать. Видеть ее там, мертвой, и никто, кажется, этого даже не замечал, было похоже на то, что это была просто галлюцинация, не более. Но, разумеется, это было не так. Все это было взаправду, наяву, и он понял с такой неопровержимой ясностью, что его собираются повесить.

Но так и не понял причину.

Только то, что она имела какое-то отношение к корзине с фруктами.

СЮРПРИЗ

Вздрогнув, Сусанна проснулась, села и не поняла, где находится. Было темно, воздух был густым, с едкими запахами земли и острыми запахами животного с оттенком распада. Нежное прикосновение к ее плечу и нежный голос Кару:

— Просыпайся.

Сусанна ощутила боль в мышцах и все вспомнила.