Дни Стужи
Шрифт:
Спрашивая, Иван старался как можно шире и точнее охватить верхним чутьем жилище Хасана. Он видел светло-серые просверки, то же самое видел и Стас, но на друга надежда слабая, в Мирах Духов гораздо лучше работает он сам, надо, надо вытягивать, и занимать этого чертова некроманта.
А Хасан все качал головой и делал удивлённые глаза. Он витиевато распространялся о непочтительности молодёжи и о том, насколько преувеличены его возможности в этом городе, и что он никогда не скрыл бы ничего от своих хороших друзей Стаса Григорьевича и Ивана Николаевича, и как только они могли…
— Тогда, спасибо за гостеприимство, мы пойдём, — неожиданно поднялся на ноги Иван, прерывая поток фальшивой сокрушенной речи Песчаника.
Стас пружинисто вскочил следом, вежливо поклонился Хасану и последовал за другом. А Иван, не обращая внимания на хозяина дома, набирая скорость, уже мчался по коридору вглубь здания. Он нащупал, наконец, сгусток настороженного опасливого внимания и едва заметный всплеск осторожных и простых, как у загнанного зверя, чувств. Сгусток двигался из глубины здания к одному из входов, и Иван решил, что теперь не время осторожничать.
Позади возмущенно заголосил Песчаник, но Иван даже не замедлил шаг. Лишь отмахнулся от заклятья, брошенного чародеем им в спину.
Он потянулся в Верхний Мир, и вот уже рядом с ним затанцевал полупрозрачный лис, понесся кругами, то отскакивая, то обгоняя ведунов. Злобно тявкая, кусал, рвал призрачную плоть тварей, появлявшихся из темноты, и светился всё ярче.
Стас вытащил из трости серебристо отсвечивающий клинок и старался не отстать от друга. Коридоры делались все уже и. Видимо, тревога еще не дошла сюда. Лишь из-за одной двери выскочил взлохмаченный мужик разбойного вида, загораживая дорогу, и Стас, отодвинув друга в сторону, коротко двинул ему кулаком в зубы. Мужик молча улетел обратно за дверь.
— Между прочим, я бы и сам, — обиженно начал Иван, но Стас перебил его:
— Знаю-знаю. Держи след давай, гончая.
Вечно такое везение продолжаться не могло. Им и так повезло только из-за неимоверной наглости. Они беспардонно нарушили все законы гостеприимства, все возможные неписаные соглашения, и теперь Хасан мог делать с ними все, что угодно. И даже Старшой, случись что со Стасом, не смог бы предъявить Песчанику никаких претензий.
— Если не накроем стрелка, нам кранты, — очень спокойно подумал Хромой, наблюдая, как плывут, растягиваются темные коридоры, которых просто не могло вмещать древнее здание. Делалось все жарче, сзади катился медленный тяжелый гул, в котором Стас с трудом различал гортанный низкий голос Хасана. Коридоры дрожали, стены делались полупрозрачными, и уже оборачивались к непрошенным гостям медленные белокожие дети с мёртвыми внимательными глазами, уже открывались двери и все ниже опускался подрагивающий, словно брюхо гигантской змеи, потолок.
И все же, Хасан старался не привлекать внимания, не показывал полную силу. А на что способен азиат, ведуны хорошо знали. Это их и подстегивало. Хватало и того, что творилось вокруг. Иван остановился, коротко гортанно крикнул и развел руки, поднимая их вверх. Призрачные голубовато-оранжевые ленты растеклись-зазмеились назад, во тьму, из которой накатывал тяжелый, слышный лишь тем, кто умеет слушать Верхний Мир, гул, и звук сбился, будто у человека перехватило горло.
Встали на место стены, затвердел потолок, и друзья вылетели в небольшой подъезд, двери которого выходили в узкий, застроенный перекошенными лачугами проулок.
Из подъезда поспешно выбегали трое. Один из убегавших обернулся — лицо смутно знакомое, Стас видел его в окружении Хасана — поднял руку, и ведун едва успел клинком отбить тяжелую стрелу из охотничьего самострела. Увидев, что промахнулся, стрелок с досадой взвыл и, достав из-под длиннополого халата кинжал, бросился в атаку.
— Беру его, — крикнул Стас, и Иван, отпрыгнув в сторону, кинулся за убегающими. Тот, что пониже — стрелок, решил про себя Иван. Его движения были чётче, экономнее, чем у второго. Но опасны были оба.
И они это понимали.
Услышав, что их догоняет всего один человек, они развернулись и быстрым шагом двинулись к ведуну, доставая длинные, с узкими, чуть изогнутыми лезвиями, ножи.
Иван остановился и притоптал ногой снег. Главное сейчас — не поскользнуться.
А ножички то какие, переводил он взгляд с одного противника на другого. Что там Стас возится…
А Стас хрипел и отбивался. Он успел встать в боевую стойку и уже готовился уйти в сторону, пропустить противника мимо себя и длинно рубануть его по голове, когда на спину ему упало что-то холодное и шипящее. Непонятный враг вцепился в горло холодными руками и тянул, тянул голову назад, шипя на одной ноте.
Стас только и успел, что изо всех сил пнуть противника с ножом. Удачно попал в колено. Хруст, короткий вскрик, и человек с ножом припал на одну ногу.
Оттолкнувшись, Стас с размаху врезался в стену, шипение оборвалось, и ведун сумел, перевернув клинок, ударить им назад и вверх, надеясь, что не пропорет так сам себя.
Клинок скрежетнул по чужим ребрам и хватка ослабла.
Стас ударил еще раз, противник отцепился и упал. Кто пытался его не то загрызть, не то задушить, выяснять времени не было, другой противник уже поднимался, и кинжал держал твердо. Встать в полный рост ведун ему не дал — длинным выпадом вогнал клинок ему в горло, дернул назад и рванул к выходу, не обращая внимания на падающее тело.
На Ивана наступали двое — осторожно и умело обходя его с двух сторон, раздергивая внимание. Им явно хотелось побыстрее закончить и исчезнуть в сумерках. Проклиная некстати одеревеневшую ногу, Хромой соскочил с занесенных снегом ступеней и встал рядом с другом.
Расклад был хреновый — двое умелых бойцов впереди и неизвестно, сколько уже несется к выходу. Сомнут толпой, затянут обратно, никто и не найдёт.
Сухо щёлкнул выстрел, и снег перед ногами наступавших абреков взлетел весёлым фонтанчиком.
— Стоять на месте, полиция! Руки за голову! — сначала показалось, что в проулок ввалилась целая толпа. Но, нет, их было пятеро, хотя и этого было достаточно, чтобы полностью заполнить пространство между покосившимися хибарами.
Тот из убегавших, что повыше, длинно, со свистом, втянул воздух и, выкрикивая непонятное, но явно непотребное, пошел на полицейских, вытянув руку с ножом.
Стас смотрел на осторожно, мелкими шажками, приближавшихся полицейских. Двое в гражданском, явно опытные, револьверы держат расслабленно, но стволы смотрят точно в цель, а вот, остальные трое, городовые — в необмятых форменных шинелях, дышат тяжело и полны рвения.
Один из людей в штатском скучливо сказал:
— Брось ножик, дурак.
И, почти сразу, слегка пожав плечами, чуть опустил ствол и выстрелил. Абрека словно дернули за ногу, он упал на снег и тихо заскулил, пытаясь дотянуться до колена. Колена, правда, больше не было.
Второй послушно поднял руки и сцепил их за головой.
Только теперь полицейские обратили внимание на Ивана и Стаса, которые стояли неподвижно и слушали тяжелое молчание, которое волнами накатывало из Хасанова жилища.