Дни Стужи
Шрифт:
Майор не сомневался, что так оно и будет. Иначе колдуну просто не жить. И Хасан тоже об этом знает.
Хацкий потер вечно мерзнущие руки, поморщился. Лоб постоянно горит, к вечеру жар, а руки все время холодные, как у покойника.
Он проверил карманы шинели, привычно потрогал плоский пистолет, спрятанный в потайном кармане, и вышел. Сегодня предстояло немало встреч. Операция «Туман» была масштабной и запустить ее следовало так, чтобы каждый ее участник знал только то, что ему положено.
___***____
Штаб порубежников никогда не засыпал до конца.
Хоть пара окон, но светилась неярким электрическим светом.
Еще предшественник Старшого, не менее легендарный Дед, всего лишь несколько лет назад отошедший в иные миры, первым делом, как только это стало возможным, восстановил электрическое освещение в самом здании и по всей прилегающей территории. Ночные дежурные сидели за своими столами, перебирая скопившиеся за день бумаги, свободные смены спали в комнатах отдыха, тихонько тренькала в помещении бодрствующей подсмены гитара и доносился из-за двери тихий смех. Кто-то, как всегда, полуночничал.
Сегодня большинство окон было темными, лишь в трех угловых окнах второго этажа свет теплился, но приглушенный и странноватый — еле заметное желтое свечение. Там дежурили ведуны и слухачи — странный, порой ненадёжный и капризный, но самый защищенный вид связи. Старшой оберегал своих слухачей, как зеницу ока, а в последнее время заходил к ним все чаще и подолгу беседовал с их начальником. О чем — ни тот, ни другой не говорили, но слухи по штабу ходили тревожные. Да и было отчего — после убийства Говоруна стало ясно, что под них копают, и копают основательно.
Каждый из трех человек, находившихся в комнате, был занят своим делом и вроде бы не обращал внимания на остальных. Тем не менее, все трое составляли единое целое — смену. Широкая комната с низким потолком была полна слегка светящегося, мерцающего тумана. На трех столах с овальными столешницами темного дерева горели толстые белые свечи.
Коренастый ведун бесшумно водил лезвием широкого ножа по бруску. Темноволосый, с крючковатым носом вязальщик склонился над своим столом и с отсутствующим видом смотрел на ровный длинный язычок пламени свечи. Его зрачки едва заметно пульсировали, и в ответ им колебался из стороны в сторону острый язычок огня.
Третий — "слухач" — сидел в углу, откинувшись на спинку длинного потертого кожаного дивана.
Слухачи всегда держались несколько особняком. Их всегда было немного, они не ходили "в поле" и почти круглосуточно находились в расположении баз порубежников. Если обычные маги могли чувствовать происходящее в тонком мире и воспринимать информацию оттуда, то слухачи были как точно настроенные на определенные диапазоны волн рации, которые могли точно принимать и передавать то, что им сообщали другие.
Раньше такое умение называли телепатией.
"Слухач" открыл глаза и наклонился к столу. Взяв остро заточенный карандаш, начал писать ровным убористым почерком.
Закончив принимать сообщение, подошел к двери и, открыв ее, выглянул в коридор.
— Старшому. Срочно, — сказал он, протягивая дежурному листок бумаги.
Квартировал Старшой тут же, при штабе, в небольшом двухэтажном домике, первый этаж которого переоборудовали в зал для особо важных совещаний, а второй занимала семья Старшого. Дети его давно уже выросли, и сейчас в просторных комнатах он обитал вдвоем со своей женой, которую до сих пор любил до безумия и жутко ревновал безо всякого на то основания, из-за чего в доме время от времени происходили бурные сцены, служившие развлечением для всего штаба..
Вестовой открыл дверь в теплую темную прихожую первого этажа. Напротив — двустворчатые двери в зал, слева — дверь поменьше, за которой небольшая квадратная прихожая и лестница на второй этаж. Тихо ступая по скрипучим ступеням, вестовой поднялся и молча кивнул на дверь во внутренние комнаты, спрашивая у дежурившего на площадке адьютанта Старшого, можно ли войти.
— Важное что? — спросил тот, хотя и так понимал: будь какая рутина, не стали бы в глухую ночь Старшого будить.
И тут же махнул рукой:
— Тихо только, спят они.
На самом деле, Старшой уже поднялся. Многолетняя привычка спать по-звериному чутко въелась в плоть и кровь, Старшой просыпался от малейшего звука, выпадавшего из привычной картины, хотя мог спокойно дрыхнуть в комнате отдыха караульной смены под богатырский храп своих молодцев.
Вестового он встретил на пороге, шепотом спросив: «Стряслось чего?»
Тот молча протянул листок.
Быстро прочитав несколько строчек текста, Старшой беззвучно выругался и приказал адьютанту:
— Сани запрягай, конвой обычный. На всякий случай, две спецгруппы в полной выкладке в режим готовности. Отдыхать посменно, быть готовым к выступлению по команде.
Застегивая полушубок и опоясываясь широким ремнем, он почти беззвучно матерился:
— Быть готовым. К выступлению. Куда выступать-то, мать его. Ах, как погано. И ведь скажи они раньше, уже ведь перевезли бы. Секретчики, мать их яти. Тайный, в бога и угодников, приказ.
Он ждал этого сообщения, ждал и боялся. Не за себя. За людей, и за то дело, которому отдавал всю свою жизнь и жизнь семьи.
За последние пару лет Особый Приказ Патриархии с одной стороны и, с другой — Служба Охраны все чаще ставили порубежников, сил которых и так не хватало, в положение обычных исполнителей. Их просто бросали на ликвидацию опасных участков, даже не ставя в известность о причинах произошедшего. Разведка порубежников делала, что могла, но… Старшой ненавидел подковерные карьерные войны, а сейчас разразилась именно такая. Страшно не хватало агентов и осведомителей среди конкурентов, но черт побери, он занимался тем, чем был должен — обеспечивал безопасность рубежей.
И вот — чуть не проглядел то, что творилось прямо у него под носом. К счастью, Особый Приказ Патриархии решил— таки, что совсем уж держать их за дураков не стоит, и скупо поделился информацией, от которой Старшой взвыл, вызвал начальника разведки и устроил такой разнос, которого не помнили старожилы.
Теперь Старшой понимал, почему так глупо не использовали резервы порубежников. Хотя издавна сложилось так, что именно они обладали наиболее разветвленной сетью застав, мощной централизованной службой связи и мобильными, хорошо подготовленными боевыми группами во всех уголках республики.