Чтение онлайн

Отодвинув в сторону «не говоруновскую» стопку, Сергий разложил оставшиеся документы, глянул на ведунов,

— Ну, как? Что-то поняли?

— Бумаги разнородные. Тут и копии счетов, и какие-то записки, и вырезки из газет, — Иван продолжил раскладывать бумажный пасьянс на столе, — такое впечатление, что Загорцев изучал всю жизнь Говоруна за последние лет пять.

— И не просто изучал. Он искал какие-то закономерности, вот, смотрите, тут он выписывает, какие клубы посещал Говорун, с кем там имел контакты, — добавил Стас, — такие данные лейтенант полиции просто так получить не может, если только они не касаются человека, дело которого он ведет. А Говоруна, насколько я знаю, официально ни в чем не обвиняли.

Сергий молча кивнул, а потом начал выкладывать в центр стола один за другим сероватые плотные листы. На таких обычно выписывали купчие.

Это они и были.

Валерий Павлович, покряхтывая, поднялся, буднично сказал:

— Всё, можете снова прыгать и кувыркаться. Потом, правда. Снова ко мне придёте, — и, коротко поклонившись, вышел.

— Володя, карту поподробнее, — попрощавшись с врачом, попросил инока отец Сергий.

Стас удивленно сгибал и разгибал ногу. Боль прошла, как не было. Самое удивительное, он этого даже не заметил.

Откуда добывал карту инок непонятно, наверное, все это время держал наготове, или наколдовал из воздуха, во всяком случае, на столе она оказалась, как только Сергий договорил последнее слово. Так показалось Стасу.

Начальник Особого приказа расстелил карту, наклонился над ней, и тут Стас окончательно понял, что не давало ему покоя все это время.

Манера держаться.

Ох и непрост был смиренный мних.

Интересно, где он обучился такому быстрому и точному чтению карты, этой характерной командной манере окидывать ее поначалу одним взглядом, чтобы оценить масштаб, прикинуть важнейшие направления движения войск, возможные узлы обороны и массу других мелочей, на которые обычный человек, разыскивающий улицу, даже не обратит внимания?

Сергий расправил серые листы купчих, выдвинул неприметный ящичек стола, достал карандаш.

Видимо, адреса он уже запомнил. Короткими точными движениями он обводил на карте маленькие кружки. Закончив, выпрямился, кивнул друзьям,

— Смотрите. Что видите?

На севере Москвы — шесть черных точек. Словно, кто выстрелил дробью. Стас всмотрелся — подробнейшая карта, четко обозначен каждый дом, а кое-где и отдельные постройки. Потому и края листа свешивались почти до пола.

— Вижу шесть домов поблизости друг от друга, ну это и так понятно, — пожал плечами Стас, — Хотя…

Он присмотрелся, протянул руку, монах молча вложил в нее карандаш. Стас соединил пять точек. Шестая — в центре. Чёрный недобро глядящий в темноту зрачок.

Монах кивнул.

— Кто хозяева, как связаны? — Стас чувствовал, как забытые, казалось бы, ощущения снова встают в полный рост. Он вернулся в те дни, когда Старшой так же раскладывал перед ним карту и они вместе, склонившись над ней, определяли судьбу тех, кто пока что был только точками на бумаге.

Не дожидаясь разрешения, или ответа, он взял купчие. Просмотрел, хмыкнул, передал Ивану.

Ничего не говорящие фамилии. Иван начал вчитываться. Все шесть купчих на добротные деревянные усадебки с жилым домом, хозяйственными постройками, крепкими заборами, все подробно, как и положено, перечислено.

— Кто такие, не знаю, но все оформлены у одного стряпчего, — высказал предположение Иван.

— А еще это отличный оборонительный рубеж, — Стас показал карандашом, — смотри, все выходят на углы улиц и переулков, мимо не пройдёшь, везде сторожки, а то и башенки рядом с воротами, сажай охрану, не хочу. А центральная постройка, которую они прикрывают, стоит в середине двора что необычно. С любой стороны атаковать начнешь, надо по открытому месту идти.

— Я так думаю, если на месте посмотреть, то и обереги всякие найдём, и дозорных, — оглаживая бороду, добавил отец Сергий.

Они обсуждали расположение построек, возможные пути подхода, варианты слежки, но понимали, что пора задать главный вопрос, от ответа на который зависело всё:

— Что в доме посреди двора?

Разошлись до рассвета. Небо было высокое, черное и холодное. До света еще далеко, но все ощущали, что ночь уже на излёте. Отчего-то очень остро чувствовалось, как быстро уходит время.

Быстро и бесшумно проходили мимо иноки, говорили чуть слышно, в голосах чувствовалось напряжение. Сообщения в Приказ начали поступать еще с полуночи, и к утру их становилось все больше и больше.

Некоторые гонцы подходили к Сергию, что-то говорили, монах выслушивал, и отпускал молчаливым кивком. Стасу с Иваном владыка ничего не говорил, а друзья единодушно решили его не спрашивать. Будет нужно — тогда и скажет.

Лишь раз, когда где-то вдалеке глухо бухнуло и метнулся по стене оранжевый сполох, оба посмотрели на Сергия, но тот лишь передал им очередную бумагу.

Сейчас Сергий молча стоял чуть поодаль. Поднялся вместе со Стасом и Иваном, когда те взмолились выйти покурить. Смотрел монах неодобрительно, но место для курения, как ни странно, в Приказе нашлось — крохотный пятачок на задворках длинного здания бывшей богадельни.

— Подымили — и будет, — облачко пара растаяло в морозном воздухе, — утро вечера мудренее. Сейчас вам покажут комнату, переночуете, а поутру думать будем, что да как делать.

— Не время спать то, батюшка, — потер глаза Иван. Его переполняли усталость и лихорадочное напряжение, которое все не удавалось скинуть, хотя обычно он вгонял себя в рабочее состояние хорошо отработанными практиками, часть которых подсмотрел, другим учился целенаправленно, а до чего-то и сам додумался.

А сейчас его не отпускало, хоть ты тресни. Всё казалось, что мир вокруг стал ёлочной игрушкой и качается на длинной тонкой нитке. Качается все сильнее, и вот-вот оболочка разлетится на миллион разноцветных осколков, и откроется что-то ужасающее и безысходное настолько, что хотелось выть. В городе творилось нечто невообразимое, хотелось куда-то бежать, что-то делать, но что, куда… Давила тревога за друзей — что с Сибиряком, что со Старшим? Что с Шаманом и Ниулой?

Отчего-то сейчас он понял, насколько небезразличен ему старый Шаман, о котором он и не вспоминал много лет. Старательно не вспоминал, наконец, признался он сам себе. И насколько запала ему в душу странная, очень опасная девица, которую он и видел-то всего ничего.

Сергий сделал шаг, положил руки друзьям на плечи, и оба они ощутили мягкую сильную тяжесть. От Сергия исходили сила и мощь, какую им еще не приходилось ощущать. И непоколебимая уверенность в своей правоте.

И грусть.

И затаённая тревога, которую монах обуздывал и тоже направлял в дело.

— Идите, и отдохните хотя бы пару часов, чада, — он легонько подтолкнул их к двери. — Вы мужи опытные, сами знаете, что от уставшего и дёрганого бойца толку чуть.

— К тому же, — он хмыкнул в бороду, — жду я поутру гостей, которые, мыслю я, поведают нам много интересного.