Чтение онлайн

* * *

Кризи вышел из глубокой задумчивости, лишь когда они спустились с холма к Чиркевве и подъехали к пристани. Он вылез из машины и обернулся к водителю.

– Спасибо, Грацио. Увидимся на следующей неделе. Не забывай все время тренироваться, чтобы как можно быстрее менять обойму.

Грацио улыбнулся.

– Помню. Пока пальцы не заболят.

Кризи поднялся на паром и зашел в рулевую рубку. На этот раз за штурвалом стоял Микеле. Он сказал Кризи, что Салву наконец поймал свою рыбину - огромного серебристого леща.

– Он тебя весь день ждет в "Глиниглз". Если старик в ближайшее время оттуда не уйдет, он не то что приготовить эту рыбину как следует не сможет, он вообще забудет о ее существовании.

Но против всяких ожиданий Салву держался молодцом, на ногах старик стоял твердо. Бар был полон народу, шум голосов не стихал, Тони и Сэм работали не покладая рук. В углу стояли Джойи с Надей. Увидев Кризи, они крикнули:

– Мы приехали за тобой. "Лэндровер" уже починили.

Пробираясь к ним сквозь толпу, Кризи внезапно осознал, как ему будет не хватать всех этих людей. Шрейк о чем-то оживленно спорил с Бенни. Увидев Кризи, оба приветствовали его на традиционный манер:

– Как дела, Уомо?

– Как дела, Шрейк? Как дела, Бенни?

– Все в порядке!

Салву махнул рукой и передал ему кружку пива.

– Уомо, сегодня вечером ужинаем у меня. Наконец-то я ее поймал.

– Это та самая рыбина, Салву?

Старик усмехнулся.

– Да, та самая, что сорвалась с крючка в прошлом месяце.

– Откуда ты знаешь? - серьезно спросил Кризи.

Салву еще шире расплылся в улыбке.

– Потому что, когда я на этот раз снял ее с крючка, она взглянула на меня и сказала: "Господи! Неужели это снова ты?"

– Какой же этот лещ богохульник, - сказал Кризи с серьезным выражением лица.

– Не переживай, я за него исповедаюсь в воскресенье. А наказание свое он получит уже сегодня, в аду печи. Ты со своей девушкой приходи часам к восьми. Она тебе потом очень понадобится, боюсь, ночью ты один не доберешься до дома.

Вечером они сидели на кухне с высокими сводчатыми потолками в старом фермерском доме Салву, потягивали его крепкое вино и смотрели, как он готовит рыбу. Его дом был построен в шестнадцатом веке, и железная печь, скорее всего, относилась к тому же времени. Еще утром Салву почистил рыбу и весь день мариновал ее в вине с лимонным соком. Потом добавил в нее разных трав из многочисленных банок, на которых ничего не было написано, предварительно понюхав каждую и одобрительно хмыкнув. После этого он поставил рыбу в печь, подсел к ним за стол и налил себе кружку вина.

– Через сорок минут все будет готово, - сказал он и подмигнул Наде. - А пока есть время немного промочить горло.

С крюка, вбитого в потолок, свисала клетка с птицей.

– Птица твоя слегка разжирела, - сказал Кризи. - Ты своему соловью, наверное, слишком много кузнечиков даешь.

– Ты прав, - согласился хозяин. - Ему надо больше двигаться, делать зарядку. Когда в следующий раз будешь бегать, возьми его с собой.

– Или когда поплывешь до Комино, - предложила Надя. - Там он сам сможет себе кузнечиков ловить.

Салву печально покачал головой.

– Нет, если он начнет плавать, то решит, что стал уткой, и вместо кузнечиков будет каждый день свежую рыбу требовать.

Лещ оказался великолепным. Рыба была очень нежной, необычайно ароматной. Салву подал ее с овощами из своего огорода и подогретым в печи хлебом с хрустящей корочкой.

Разомлев от вина, Салву пустился в воспоминания о жизни на Гоцо в дни его молодости. Он рассказал гостям несколько старых скандальных историй.

– Ты очень удивишься, если узнаешь, что стоит за многими событиями, подмигнув, сказал он Кризи. - Возьми, например, деда Нади с отцовской стороны. Это был тот еще мужик!

– А ты, оказывается, старый сплетник, - сказала Надя. - Нечего деда моего поливать. Он уже больше двадцати лет как умер!

– И то правда, - согласился хозяин. - Много в тот день слез женских пролилось. Так что ты уж присматривай за ней - в ее жилах та же кровь течет.

Ужин они закончили острым перченым сыром.

– Под него лучше пьется, - сказал Салву, выливая остатки вина из кувшина в стакан Кризи. Потом он ненадолго вышел и вернулся с полным кувшином.

Домой они ушли далеко за полночь.

– Есть одна китайская поговорка, - сказал Кризи прощаясь, - "Управляй страной так, как готовишь маленькую рыбку". Если следовать этой пословице, ты, Салву, должен был бы быть премьер-министром.

– Это ты правильно говоришь. Вот только времени на рыбалку у меня тогда не хватало бы.

Старик усмехнулся, прислонившись к дверному косяку. После того количества вина, которое он выпил, было совершенно непонятно, как он вообще умудрялся держаться на ногах.

Кризи тоже чувствовал, что слегка перебрал, и Наде пришлось не раз его поддерживать, чтобы он не упал, спотыкаясь о камни на тропинках.

Наутро, впервые за несколько месяцев, Кризи проснулся с тяжелой головой.

– На сегодня тренировки отменяются, - сказала Надя, ставя на постель поднос с кофе.

Он взглянул на нее мутными глазами, встал и пошел в ванную. Она услышала звук душа, через несколько минут он вышел, обернутый вокруг пояса полотенцем, и стал делать свою обычную зарядку. "Ничто не может изменить его планов, - думала Надя. - Я ему готовлю, сплю с ним, вчера даже укладывала его в постель, но остановить его, отговорить от намеченного им самим - не в моих силах".

Вскоре ее мысли подтвердил сам Кризи.

– Надя, я уезжаю дней через десять. - Он старался говорить мягко, избегая ее пристального взгляда. - Я должен ехать в Марсель. Сегодня мне надо узнать расписание пароходов.

– Не надо, - сказала она так, как будто речь шла о погоде, - я сама это сделаю. У меня в туристическом агентстве в Валлетте работает подруга, я ей позвоню. Мне кажется, в Марсель есть один рейс раз в неделю. Корабль называется "Толетела".

* * *

На следующий день пришло письмо от Гвидо. Кризи взял его с собой наверх и внимательно осмотрел конверт. Оно было распечатано и вновь заклеено - слой старого клея чуть выступал из-под линии, где он был заклеен во второй раз. В конверте лежали четыре странички, исписанные бисерным почерком Гвидо, к одной скрепкой была прикреплена багажная квитанция железнодорожного вокзала в Марселе.

Вечером Кризи написал два письма. Одно было адресовано генералу французской армии. Под Дьенбьенфу он был еще младшим офицером и получил там тяжелое ранение. После поражения и сдачи в плен Кризи три недели нес его на плечах до лагеря военнопленных и тем самым спас ему жизнь.

Теперь он просил генерала об одолжении: ему нужно было кое-что из специального снаряжения, имевшегося только во французской армии. Он обращался к генералу с просьбой прислать это до востребования в Марсель на главпочтамт.