Чтение онлайн

Пусть они и являются близнецами, – удивительное дело! – одна сестра неизменно кажется красивее. Они обе обладают одинаковыми крупными чертами лица и крепким, жилистым сложением. Но, поставив их рядом, перепутать их невозможно. Ирен одевается небогато, но все еще красиво, подчеркивая свою фигуру; Леди носит то же, что и все остальные.

Но только я решил влюбиться в старпома, как оказалось, что она замужем. И более того – имеет ребенка. На баке ходит много слухов, и этому я решил найти надежное подтверждение.

– Ну, как замужем, – неуверенно протянула Леди и как всегда словоохотливо пояснила: – На алтарь, или куда там, они не ходили. Он к нам однажды нанялся, тут и познакомились. На суше отпраздновали и съехались. Ребеночка родили. Саффи – точь в точь своя мать! Потом Нок ушел в рейс, а вернулся, оболдуй, без ноги. Работать он, понятно, не смог больше. Пришлось Ирен взять все в свои руки. Он, правда, плотничать стал, так и кормит дочуру, пока нас нет. В общем-то поэтому она и Регресар – муж как бы есть, но не достаточно, чтобы взять его фамилию.

Забыл упомянуть единственного человека, который смеет называть старпома по имени.

Мне пришлось смириться со своей долей, равно как и с работой, ужасной едой, храпом по ночам и грубостью моряков.

Так проходит день за днем. Я постепенно изучаю строение судна. “Людоед” – это барк 38 метров длиной и 6 шириной, построенный недавно по всем новейшим тенденциям. На двух передних мачтах он несет прямые паруса, на третьей же только косые. Узкие обводы корпуса, массивный киль, не дающий переворачиваться, рыскать и вставать на якорь в мелководье. В целом о судне создавалось впечатление красивого своей строгостью, скорее практичного нежели комфортного знатока своего дела.

Как капитан Филлипс и сказал, два вельбота из трех на борту разбились. По словам матросов, это значит, что до возвращения домой никакой охоты нам не видать. Разумеется, меня это крайне радует.

Команде в общем нет до меня никакого дела. Не было, по крайней мере, пока на меня не обратил внимание Скотт, бровастый плотный матрос с севера. Увидев во мне жертву для травли, он стал задирать меня. То выдаст непристойную шутку про меня, то толкнет, то осмеет как-нибудь еще. Когда он толкнул меня за обедом, так, чтобы вылить на меня суп, мне надоело это терпеть.

Я спокойно помогал коку на кухне, когда зашел этот бычара и прижал меня.

– Слышь, ты! – проревел он в полудюйме от моего лица. – Как это называть?

Он ткнул мне листом в нос. На бумаге было написано “Я знаю твой секрет”, а на случай, если он не умеет читать, рядом карикатурно нарисован человек, стыдливо скрывающий что-то. А внизу первая буква моего имени, благо, буква эта встречается весьма редко.

– А как ты это понимаешь? – нахально спросил я, в душе трясясь от страха. Говоря честно, драчун из меня не очень.

– Ничего ты не знаешь! – Скотт замахнулся.

– Ты хочешь, чтобы я произнес это вслух? – поинтересовался я.

Покосившись на кока, он неохотно, но поспешно опустил руку.

– Расскажешь кому-нибудь, убью, понял?

– Понятнее некуда.

Скотт ушел, а я выдохнул. Больше он меня не тревожил. И я был несказанно этому рад, ведь никакой его секрет мне известен не был.

Матросы на поверку оказались весьма простым и в большинстве своем приятным людом, несмотря на фамильярность, с которой они обращаются ко мне. Пусть я упустил свой шанс на высшее образование, по сравнению с ними я – светоч знаний. Даже моих скромных познаний хватает, чтобы повергнуть их в шок. Правда, рассказывая им о том, что Земля представляет собой шар, я встретил упорное сопротивление.

– Где ты видишь, чтоб она закруглялась, парень? – насмешливо спросил гарпунер Вермут, высокий голубоглазый любитель покутить, пока остальные зашлись в хохоте.

Отмахнувшись от моих попыток объясниться, матросы перестали воспринимать меня всерьез.

Вот кого они слушают без намека на сомнения – так это нашу судовую Первую Леди. Второй пом обладает удивительной способностью работать, рассказывать, слушать и жестикулировать одновременно. Она немногим старше меня, но, если верить ее рассказам, успела объездить весь мир. Я начинаю замечать, что и мне уже становится тяжело удержаться от того чтобы не придвинуться поближе, различив ее низкий, бархатный голос.

– … А как-то нас закинуло на Уна-Муе, – с блаженной улыбкой, помахивая фляжкой с грогом, продолжала Леди.

Крок, худощавый темнокожий парень, получивший при рождении имя Камиль, нежно обнимая ее одной рукой, присвистнул.

– Не свисти, ветер призовешь, – суеверно заметила она. – Ну так вот, мы у тамошних берегов крушение потерпели. Надо было добираться до ближайшей верфи, которая – опа-на! – на другом острове (их соединяет перешеек). Делать нечего – пришлось топать по суше, насквозь. А там заросли такие, что… В общем, понятно. Продираемся мы, значит. Темень – ладонь свою впритык не увидишь. Ну а мы-то эти, как их… Носители света, нам не привычно. Остановились отдохнуть, сели, едим. И тут у того парниши, Зака, кажется, лицо ка-ак побелело, что палуба нашего “Людоеда” после масляного дела. Тычет куда-то в нашу с Ирен сторону, губами шевелит, а сказать ничего не может. Тут уж и мы услышали – шорох чего-то, знаете, как акулья кожа, по дереву. Обернулись, подскочили, и, прямо за нами – змея! Огромная, пятнистая, толстенная, собралась, как пружина. Думаю, все, пора умирать. Зажмурилась, и просвистело что-то. Открываю глаза, а змее от Иренова ножа пришел конец. Ну вот, мы…

Люк кубрика внезапно открылся и в проеме показался сам старпом.

– Не желаете ли выпить, мэм? – икнув, предложила Леди.

– Я не пью.

– Да плавали, знаем, – буркнул второй пом, снова опрокидывая фляжку.

– Бочки дали течь.

Леди выругалась себе под нос и встала уже на трап, когда Ирен холодно задержала ее:

– Пусть они выйдут первыми.

Повиновавшись (то ли из сестринского уважения, то ли из служебного), Леди вжалась в стену и пропустила матросов вперед. Я выходил последним и мне удалось уловить, что Ирен хотела передать сестре наедине:

– Я звала – где тебя черти носят?

– Раз нашла, значит, знаешь.

Леди ускорила шаг, и, оставив старпома позади, пробежала мимо меня.

В очередной раз выкачивая воду из трюма, незанятые историями второго пома матросы заметили течь. Большая проблема, учитывая чего стоило содержимое этих бочек – а если точнее, ворвань, китовый жир.

Было необходимо выкатить все бочки. Тяжелая работа, когда говоришь о размахах китобойного судна, да еще какого! Люки открыли и гарпунеров отправили разгружать трюм. Сначала все казалось сущей игрой для таких могучих людей, как наши метатели смертельной стали. Верхнюю палубу, затихшую под убранными парусами, постепенно стали заполнять абсолютно целые бочки. Скоро гарпунщики уже ползали по дну, и нам сверху были видны лишь их лоснящиеся от пота темные – у кого-то от загара, а у кого-то от природы – спины. Даже до меня, стоящего достаточно далеко, из трюма доносился затхлый жар.

Старпом оставался спокоен, со скрещенными руками стоя у вант. Леди также скрестила руки, но спокойствием она сейчас похвастать не могла. Находясь прямо за ее спиной, я наблюдал как она нервно качает ногой и иногда дергает губой. Леди, впрочем, никогда не отличалась неподвижностью и размеренностью движений. Сидя, она неосознанно трясла ногами; смеясь, с размаху ударяла по чему-нибудь, что оказывалось под рукой; а, держа публику в напряжении, имела привычку взмахивать руками, так что кто-то падал с насиженного места от неожиданности. Взор ее бегающих глаз редко останавливался на чем-нибудь дольше пары секунд. Но сейчас был не тот случай. Причину ее беспокойства я понял лишь когда она передвинула повязку с одного глаза на другой и устремилась в трюм.