Чтение онлайн

Наступление же немцев от Барановичей на восток наткнулось на подготовленные позиции, так что в ту сторону они больше пока не ходили, стараясь нарастить свои войска прежде всего южнее - на Слуцком направлении - на два наступления сразу у них уже не хватало ни танков, ни пропускной способности дорог, тем более что наши подразделения, хотя и отброшенные от шоссе, также порой выходили на него и постреливали в проходящие колонны, а потом снова уходили в леса и шли по проселкам дальше на восток, чтобы снова выйти на шоссе километрах в двадцати - вдруг там уже свои. Ну а если немцы, то снова - пострелять, и обратно в лес.

Так что, несмотря на прорыв на шоссе, захват Слонима, попытки перерезать пути отхода, натиск немцев с запада нам пока удавалось сдерживать. Сложнее было с наступлением от Минска.

На северном фасе новогрудского мешка наши быстро откатывались под прикрытием арьергардов, завалов на дорогах и сожженных мостов. 1го июля Гот начал разворачивать 19ю танковую обратно на север, оставив для давления на нас только 18ю моторизованную - с запада подходили передовые отряды пехотных дивизий, поэтому он уже не опасался, что советские войска прорвутся на север, хотя между южным и северным фасом прорыва немецких войск в районе Молодечно 28го июня и было-то километров пятьдесят, поэтому Гот и двинул на юг 19ю танковую, чтобы не позволить нашим войскам ни пробиться на север, ни перебросить резервы на юг или восток, против своих же 12й и 20й танковых. Но Готу все-таки надо было вести наступление дальше, поэтому он старался как можно быстрее высвободить хотя бы одну танковую дивизию в помощь 7й танковой, что осталась к северу от Минска.

А оставшиеся танковые дивизии пытались сдавить мешок. С северо-востока наступала 12я танковая, под ее ударами 24я и части 64й стрелковых дивизий быстро откатывались на юго-запад - хлипкие оборонительные рубежи быстро проламывались немецкими танками, мы могли задерживать лишь передовые отряды, да и то не всегда. Уже несколько наших рот и батальонов попали в окружение, прорвали его, чтобы снова угодить, уже в следующее, или соединиться с другой окруженной частью. Немного помогала изрезанная, заболоченная и заросшая лесами местность - из-за нее немецкие танки не рисковали сильно выбегать вперед и постоянно останавливались, чтобы их могла догнать пехота. Но, пусть и на бронетранспортерах или грузовиках, она была более уязвима для внезапных обстрелов из стрелкового оружия, поэтому ей постоянно приходилось спешиваться, разворачиваться в цепь и отгонять советские подразделения от дорог.

Но и немцы несли потери - в самом начале своего забега их передовой батальон попал в артиллерийскую засаду, был серьезно потрепан, и смог продвинуться дальше, только когда наших начали обходить с севера. Затем, уже тридцатого, немцы три часа штурмовали позиции под Буцьковичами, в 50 км к западу от Минска, где наши успели оборудовать на высотах артиллерийские позиции. Немцы смогли сбить наших оттуда только после двух авианалетов пикировщиками, да и то - это не они прорвали оборону, а мы, выведя основные силы дальше на юг, снялись с позиций, причем незаметно - немцы еще полчаса утюжили их, прежде чем ворваться в оставленные окопы. На радостях они ломанулись в преследование, попали в засаду и, оставив четыре горящих танка, откатились обратно, тем более что наступала ночь, когда немцы старались особо по окрестностям не шариться, а наши, наоборот, развивали бурную деятельность, пропихивая колонны все дальше на юг, пока немецкая авиация их не беспокоила - понемногу советские воины становились ночными существами, хотя и днем поспать особо не доводилось - надо было либо шагать дальше, либо оборудовать оборону, либо отражать немецкие атаки. Дел хватало.

Так что, по сути, 12я танковая лишь гнала перед собой волну отступающих на юг советских войск. Гораздо опаснее были действия 20й танковой дивизии вермахта, которая наступала со стороны Минска вдоль железной дороги Минск-Барановичи - именно ее продвижение на юго-запад, к Барановичам, навстречу 2й танковой группе, могло бы отрезать хотя бы часть наших войск в новогрудском мешке. Ее передовые отряды шли вперед широкой загонной сетью, стараясь нащупать слабое место в обороне наших войск. Как таковой обороны не было - лишь наспех сооруженные окопы, зачастую для стрельбы с колена. Основой обороны были не они, а артиллерийские и танковые засады. К этому времени в район Дзержинска уже вышли подразделения танковых дивизий 6го и 11го мехкорпуса - из тех, что не участвовали в боях под Слонимом. Они-то и стали теми палочками-выручалочками, что встречали немецкие разведотряды неожиданными выстрелами почти в упор - наши танкисты, повоевавшие под Гродно, были уже "стреляными воробьями", поэтому не рвались сразу в атаку по открытой местности, а, уничтожив несколько единиц немецкой техники, отправляли танки по опушкам и прикрытым местам вперед и в стороны, чтобы отследить, что будет делать дальше немецкий командир. Вновь начнет атаку - ясно - рядом большие силы. Значит, надо срочно слать гонца к пункту связи, откуда уже по рации пойдет сообщение командованию. Ну а если начнет искать обход - тогда можно и поохотиться. Но гонца все-равно отправить. Даже трех - соседям и на пункт связи. Командование должно знать, где появился враг - может, что-то и увидит в этих проявлениях небольших количеств фрицев - они ведь как тараканы, везде снуют, и только отвернись - сразу же набежит толпа. Так что маневренной обороной первое время поползновения фрицев удавалось сдерживать. На оборудование мощных позиций не было ни времени, ни сил - того и гляди, челюсти 2й и 3й танковых групп все-таи сомкнутся где-то между Минском и Барановичами. К сожалению, амбразуры большинства сооружений минского УРа, что проходил здесь с севера на юг, смотрели в западных направлениях, да и находились на западных склонах и к западу от населенных пунктов - к отражению атак с востока они практически не были приспособлены. Даже пушки, если они еще есть, в полевом бою было никак не использовать, так как они были в тумбовом исполнении - ну куда бегать с этой тумбой ? Так что из ДОТов брали снаряды, ну еще снимали пулеметы, что тоже немало. Так что приходилось побегать, и хорошо если только гусеницами.

Но, несмотря на все усилия наших войск, к концу 30го июня 20я танковая уже прорвала нашу оборону, подошла вплотную к Дзержинску и напоролась на "бетонную стенку" из десятка КВ (В РИ - в итоговом донесении группы армий за 30 июня говорилось: "Использование 55-тонных танков и продвижение их друг за другом в 8--10 рядов показывает, что противник через Слоним намерен выйти из окружения по наилучшим дорогам в направлении на юго-восток"; в АИ эти танки не шарахались вправо-влево в поисках выхода из окружения, а прямым ходом шли на восток, к Минску). 20я танковая, и так сильно потрепанная в боях за Минск (в РИ - потеря 300 единиц техники; в АИ чуть больше из-за того, что к северу были переброшены подразделения и 108й сд в помощь 64й), потом - в попытках прорваться на юг на Слуцк, где она столкнулась с 20м мехкорпусом, и на юго-запад на Дзержинск, где она воевала с частями 108й и 64й стрелковых дивизий, а также подразделениями, выходившими из белостокского выступа, на этом "сломалась" - потеря за три часа еще трех десятков танков, пытавшихся вступить в перестрелку с русскими монстрами, доконала ударную мощь дивизии. Она встала, даже не пытаясь нащупать слабые места, и начала "подтягивать тылы".

Особо немецких танкистов деморализовала стрельба трех КВ-2 - их 152-мм снаряды оставляли от чешских 38-рок большую воронку с рассыпанными вокруг мелкими стальными ошметками, а ведь это были основные танки в 20й тд - в начале войны их было в дивизии 121 штука. Да и четверки разносились 15-см снарядами в невнятные слюни - шасси с кусками корпуса еще может оставалось на месте, а вот все остальное лежало рядышком живописными обломками. Причем четверок изначально было немного - 31 штука. Сейчас стало еще меньше. Единички в количестве 44 штук были хлипче даже "чешек" - воевать против русских монстров было нечем. Попытка немцев вывести на прямую наводку батарею ахт-ахтов закончилась накрытием батареи - сначала сосредоточенным огнем нескольких танков - ну не любили наши танкисты эти орудия - а затем подлетела еще советская бомбардировочная авиация - она гналась за колонной бронетехники, но не нашла ее, поэтому высыпала груз на передовые позиции немцев - тоже хлеб, особенно учитывая, что те готовились или уже шли в атаку, поэтому были так называемыми открытыми целями - для бомбардировки самое оно. Так что Гот разрешил двадцатке временно встать в оборону для подтягивания тылов, тем более что дивизия самостоятельно влезла в оперативное окружение - с трех сторон были советские войска - с запада - те, кто выходил из белостокского котла, с востока - отошедший из-под Минска 2й стрелковый корпус, и с юга - 20й мехкорпус. Так ведь можно и под раздачу попасть. Хотя наши в атаку тоже не рвались - имея в танках два-три-семь выстрелов, уже не до атак - отбиться бы - и то хорошо.

ГЛАВА 29.

1го июля новогрудский мешок схлопнулся - наши основными силами вышли к югу от линии Барановичи-Минск и стали оттягиваться на восток. Арьергарды еще вели бои с передовыми отрядами немецких танковых дивизий, наступавших с севера и запада, постоянно устраивая им засады и оттягиваясь на новый рубеж, но в общем и целом челюсти танковых клиньев щелкнули в пустоте. Да, в трех котлах еще оставалось порядка тридцати тысяч человек, но вышло-то не менее ста тысяч, да еще прихватив с собой какую-то технику - танки, орудия, автомобили. (в РИ Новогрудок был занят немцами только 4го июля, бои в Новогрудском котле продолжались еще несколько дней, хотя Фон Бок записал 2 июля в своем дневнике: "Ситуация с восточным "котлом" значительно отличается от той, которая сложилась с малым "котлом" на западе. Находящиеся в окружении русские части до сих пор серьезных скоординированных попыток прорыва не предпринимали. Остается надеяться, что у них не хватит для этого сил и в будущем. Конечно, существует опасность просачивания противника через наши позиции, особенно в юго-западном секторе фронта, где наши войска чрезмерно растянуты, но этого, как видно, не избежать...")

Кроме того, наши мало того что всунули в колеса блицкрига хороший лом, так еще нанесли немцам чувствительные потери, а, самое главное, хоть как-то научились воевать в современной войне с сильным противником. А то ведь еще до войны народный комиссар обороны, оценивая подготовку сформированных в 1941 году армейских управлений, отмечал: "Научившись организовывать взаимодействие родов войск и управлять войсками в стабильном положении, штабы теряли управление в ходе операции и не умели его быстро восстанавливать". Начиная с третьего дня наши и получили такое стабильное положение под Слонимом и Волковыском, что позволило им прийти в чувство и хоть как-то наладить управление войсками, которые выполняли две непростые и непривычные задачи - оборону и отход, тогда как до войны основной упор делался на наступление и преодоление водных преград. Ну, навыки преодоления преград пригодились и в отступлении, когда за небольшое время сооружалось несколько переправ, по которым массы войск перетекали через реки и заболоченные участки. Да и наступления и тут тоже требовались, в тех же контратаках или прорывах через заслоны, разве что первые попытки атаковать в лоб приводили к слишком большим потерям. Нам бы сейчас не атаковать, а уйти в глухую, пусть и подвижную, оборону. Но Павлов издал приказ проводить атакующие действия с целью освобождения Минска - хотел отмыться от неудачного начала войны. Хорошо хоть его приказ пришел с опозданием.

В итоге к востоку и югу от Минска собрались штабы и части четырех советских армий - 4й, отходившей с боями от Бреста (РИ), 10й, отходившей из-под Белостока (в РИ - окружена, прорывалась на восток мелкими частями), 3й, отходившей из-под Гродно (в РИ - то же самое), 13й (в РИ - частично отошла, частично окружена и выходила мелкими частями).

Командующие, получив бесценный опыт, резво взялись организовывать оборону и приводить свои части в порядок. В подразделения вливались отходившие группы бойцов, причем уже не смотрели, кто из какой части - кому попался, там и будет служить. Со складов выгребалось вооружение, топливо, боеприпасы, продовольствие и обмундирование - что сохранилось после бомбежек. Крепко получив в первую декаду войны, теперь мы готовились драться всерьез. Русские не сдаются.

Правда, много осталось и в котлах, в основном - стрелковые дивизии, вступившие в войну у самой границы:

2я сд - с 26го июня отходила от Осовца (то есть от самой границы, причем - дальнего выступа), к 3му июля остатки были в 40 км к западу от Минска (прошли 300 км !!!), затем выходили мелкими группами (в РИ 25 августа отряд в 250 бойцов вместе с прибившимися из других частей вышел к своим).

8я сд также отходила от Осовца, но заметных сил этой дивизии на восток не вышли (в РИ - отдельные группы продолжали сопротивление до конца июля).