Чтение онлайн

– Да вряд ли ...

– Вот именно. Но это еще не все. Можно просто проигрывать ситуации, а можно проигрывать их в позитивном ключе - что он обязательно справится с данной ситуацией. Для этого при проигрывании он должен поддерживать в себе ощущения победы - прежде всего телесные - от них придут и психологичские. У каждого человека они индивидуальны. Чтобы нащупать их - надо вспомнить какой-то успех и прочувствовать ощущения в теле - и потом их закрепить постоянными вспоминаниями, при этом стараясь удержать эти ощущения как можно дольше. Что это за ощущение - у каждого индивидуально - приятно сосет под ложечкой, или какие-то теплые потоки идут вдоль лопаток - конкретика уже не важна, важно именно удержание этих ощущений, чтобы их можн обыло вызвать в любой момент - как при непосредственных действиях, так и при продумывании разных вариантов. И вот чтобы боец смог нащупать в себе эти ощущения, товарищи психологи и должны подобрать слова и методики, которые помогут бойцу сделать это. Еще момент - концентрироваться не на том, сколько времени еще осталось, а на том, что уже прошло сколько-то времени, так и остальное время пройдет, поэтому переживать по его поводу нет смысла - надо просто дождаться его окончания. Тоже ведь неплохая методика, так ведь ?

– Ну ... наверное ...

– Да не "наверное" ! Чем изнывать от осознания того, что еще много осталось времени, лучше ведь радоваться тому, что часть времени уже прошла. Ведь радоваться лучше, чем грустить, так ведь ?

– Это да ...

– Ну вот. И бойцы, заступающие в караулы и секреты, должны владеть данными методиками, вовремя о них вспоминать и применять. А чтобы вовремя о них вспоминать, они должны отслеживать свое психическое состояние, и при появлении какого-либо дискофморта сразу же принимать меры, не дожидаться, когда ситуация усугубиться настолько, что негативные эмоции или, того хуже, сон, займут все его сознание. И научить этому бойца - наша общая задача, товарищи. Так что - за работу !

– - ГЛАВА 13

Параллельно я запустил еще два проекта.

Группа художников занималась разработкой маскировки личного состава, техники, зданий и целых кварталов в зависимости от окружающей местности, времени суток, характера объекта - если солдату просто изменить свою маскировку, нацепив дополнительно веток, то со зданием такого уже не сделаешь для них приходится разрабатывать более-менее унифицированный камуфляж. Они должны были определить способы маскировки разных объектов в разрабатывали раскраску, которая сглаживала бы объект, а технологи - химики, металлурги, текстильщики - разрабатывали краски и способ их нанесения.

Организовали и команды медиков - их было уже семьдесят пять человек врачей и фельдшеров, при них - около двухсот санитарок и санитаров и почти сотня учеников врача. Все эти люди были организованы в несколько хирургических бригад и они тренировались на трупах и раненных немцах - безостановочно тренировали различные операции - зашить легкое, вену, артерию - причем команды работали слаженно, а в качестве хирургов ставили и врачей других специальностей - готовили смену. Полноценными хирургами им конечно не стать, но сделать постую операцию они смогут. Тренировали и фельдшеров из солдат или медиков. Они будут сопровождать группы, чтобы делать первоочередные операции - чтобы раненный смог дотянуть до нормального хирурга.

Немцы уже интересовались нашим белым пятном - дозорные группы на дорогах уже уничтожили семь взводов, посланных в разное время в наш город. Два свежеподорванных на фугасах танка мы уволокли к себе и сейчас восстанавливали, как и шестнадцать автомобилей и семь бронетранспортеров.

Вокруг все чаще летали самолеты. Для них мы наряжали в немецкую форму патрули, которые ходили по городу, для них же расставили в разных местах немецкую технику. Все остальное постарались максимально замаскировать и пока это прокатывало. Но с авиацией надо было что-то делать. У нас уже было три 85-миллиметровые зенитки, два 37-миллиметровых автомата, семь 20-милиметровых автоматических пушек и с десяток ДШК, но с боеприпасами было негусто - по одному, редко полутора боекомплектам. Боевые расчеты постоянно тренировались в сопровождении цели, маскировке, разворачиванию и сворачиванию позиций, взаимодействию по эшелонам, но без стрельб - только сопровождали стволами макеты самолетов, которые пускали по натянутым в разных направлениях проволокам. Потом ввели тренировку сопровождения по птицам - естественно без стрельбы. Но тучи над нами сгущались. И неудивительно - по нашим подсчетам, к началу августа мы уничтожили уже более двух тясяч фрицев, захватили семь танков и еще два десятка уничтожили, также немцы лишились почти двадцати пушек и зенитных автоматов, сотни автомобилей, двух десятков бронетранспортеров, штук тридцать мотоциклов и семь десятков повозок. Практически, за полтора месяца с начала войны мы уничтожили полк. Хоть он и "состоял" из подразделений разных частей, поэтому пока эти дополнительные потери не бросались в глаза, но похоже кто-то уже начинал задумываться - а что это происходит в нашем уже глубоком тылу ? Кто все эти люди ? Почему не в лагерях или на кладбище ? И было ясно, что они постараются исправить этот непорядок.

Собственно, они уже пытались его исправить. Наши ДРГ постояно вылавливали какие-то подозрительные личности, которые шныряли вокруг нашего оборонительного района. И поди выясни - кто есть кто - то ли окруженец, то ли шпион. Если были какие-то подозрения, мы старались определить таких людей сначала на незначительные участки - уборка улиц, ремонт домов, заготовку дров. И присматривались. Некоторых сразу сажали, но сажать всех поголовно было неправильным - подавляющее большинство было нормальными советскими людьми, и мне претило обижать их по-напрасну. Наши сыщики и охрана ворчали - им из-за этого прибавлялось работы по допросу, наблюдению, сопоставлению фактов. Ничего - пусть тренируются на кошках.

Но были и такие, что практически прорывались до руководства. За июль мы предотвратили семь покушений - три на меня и четыре - на других руководителей и командиров. Приходилось в срочном порядке выстраивать охрану - без руководства тут все рассыпется. А без меня - если и не рассыпется, то жертв с нашей стороны будет значительно больше - ведь ни у кого не было знаний из будущего. Так что главное - охрана штаба и руководства. Всех незнакомых офицеров задерживали - если кто-то из знакомых офицеров чухнется - тогда уже их отпускать. Сообщения в штаб и руководителю передавались только через промежуточных лиц, хорошо знакомых руководству - чтобы оно не подвергалось даже малейшей опасности. Незнакомых солдат, которые пытались приблизиться к кому-то из руководства, тоже задерживали до выяснения - отправляли запросы в их части со словесным описанием портрета и ждали ответа с подтверждением что да, есть такой.

По допросам задержанных шпионов удалось выяснить, кто из немецкого командования стоял за этой суетой, а также где он может находиться. Операцию по его ликвидации удалось провести только в конце июля, когда удачно сложились несколько обстоятельств - недалеко от нашей группы наблюдения оказалась штурмовая группа, а нужный нам офицер был с небольшой охраной. Поэтому операцию по штурму деревеньки провели быстро и без потерь с нашей стороны. К сожалению, офицера захватить живым не удалось, а допросы пленных и его бумаги не пролили сколько-нибудь достаточно света на источник наших неприятностей. Но все-равно - это дало нам два месяца спокойствия - пока у немцев не появился очередной командир, который стал отдавать такие же приказания. Его мы тоже убили и так далее - убивая людей, отдающих особо вредные приказания, можно парализовать противодействие врага - не каждый у них может даже прийти к мысли отдавать такие приказания - таких людей еще надо поискать, а далеко не все начальники знают - кого именно надо искать, так как не все мыслят нешаблонно - обычно появляется какой-то подчиненный с новыми мыслями и идеями - генератор идей - которому дают зеленый свет и смотрят, что же у него получится. Так вот - на то, чтобы проявиться такому подчиненному, нужно время, чтобы начальство оценило его идеи - тоже нужно время, чтобы ему развернуться - опять же нужно время. Поэтому, убивая таких генераторов идей, мы убиваем время, которое есть у врага. А у нас это время остается - мы его освобождаем для своих идей. Главное - защитить своих генераторов.

– - ГЛАВА 14

Но мы и сами планировали способствовать сгущению туч над нами - наступала пора крупных рейдов. К началу августа мы сформировали первую рейдовую колонну, с пятью танками, тремя 20-миллиметровками, пять пушек, пять минометов, двадцать пулеметов. Руки чесались опробовать ее в деле. Пятого августа она выступила в поход. Я шел вместе с ними, чтобы по ходу дела корректировать тактику. Первую немецкую колонну из двадцати грузовиков мы просто снесли с шоссе. Они оказались набиты солдатами, все там и полегли под шквальным огнем - целый батальон пехоты за раз, очень хорошо. Плохо, что из грузовиков осталась целой лишь треть, но тут уж ничего не поделаешь - беречь либо немецкую технику, либо наших людей - и выбор очевиден. Эти грузовики и еще пяток на запчасти утащила с собой эвакуационная команда на тягачах и грузовиках повышенной проходимости, а мы вышли к железной дороге, опрокинули с рельсов состав с топливом и боеприпасами (кстати - зря, надо было брать), дошли до моста, подавили и взяли его охрану и взорвали мост в клочья - все три быка минимум на треть высоты. Затем вернулись вдоль пути на запад, мимо горящего состава, через три километра взяли на переезде колонну с продовольствием, повернули на юг, ближе к дому, и в коротком встречном бою расстреляли пять танков - наши шушпанцеры показали себя во всей красе. Себе взяли два, остальные довели внутренними взрывами до ремонтонепригодного состояния, перешли ветку на наш город, пересадив на ждавший поезд добычу, повернули на запад и через пять километров подошли к концлагерю с нашими военнопленными. Охрана оказывала сопротивление недолго. После ее подавления где-то за час рассортировали, построили и отправили на базу почти тысячу человек, а сами пошли дальше по шоссе. Встречные колонны громили - две небольшие с продовольствием взяли, а пехотный полк на марше частью рассеяли пулеметно-пушечно-автоматным огнем, но отступили обратно по шоссе - не хотелось увязнуть в ненужном бою. Но ушли не совсем - основная колонна втянулась на проселочные дороги, а пять минометов и снайпера послали начинающим очухиваться фашистам по несколько выстрелов, добрав еще с сотню трупов. Но затем пришлось быстро сматываться, так как вокруг стала кружить авиация.

Затаились на три дня. ДРГ собщали о повышенной активности немцев. Часто летали самолеты - их видели то с одной, то с другой стороны, пару раз они пролетали совсем близко, но наша маскировка не подвела. Тем временем ДРГ продолжали шуршать в округе - постреливать, устраивать взрывы на дорогах - в общем, создавать нервную обстановку на большой площади, чтобы немцы умучались бегать на каждый шум. Во время своих поисков они и нашли немецкий аэродром, с которого, по-видимому, и летали самолеты на поиски нас. Оставлять его действующим было нельзя, поэтому мы оперативно привезли к нему наших летчиков посмотреть издалека - не нужно ли им там чего. Летчики, раз им задали такой вопрос, ответили просто - "Нужно все". Что ж - пошли брать аэродром. Отправив вперед разведчиков, мы неспешно подошли к нему на десять километров, предварительно вытянув к нему щупальца разведки. И к подходу основного тела нашего штурмового соединения она уже определила состав самолетов и средства охранения. В основном - бомбардировщики, но есть и истребители, и еще какая-то мелочь. Зениток немного, пушек не заметили.

Быстро составив план, мы с утра приступили к захвату. Снайпера и штурмовые группы распределились по местам, дождались утренних сумерек и начали. Штурмовики подобрались метров на двести и затаились. Снайпера начали работать четверками по пулеметным расчетам - глушители и патроны с уменьшенным зарядом пороха позволяли не поднимать шум раньше времени, а дублирование по каждому номеру расчета повышало вероятность поражения, что соответственно уменьшало риск, что нас заметят раньше чем надо. Штурмовики тихо захватывали секреты, при необходимости добивали ножами или пистолетами с ПБС оставшихся в живых. Наши танки стало слышно, только когда они вышли из леса - огромные бочки глушителей заметно ослабляли их звук, но скрип гусениц ничем не заглушишь. Но немцы поначалу вели себя тихо - впереди мы пустили их единичку и тройку, затем - два бронетранспортера, так что некоторое время они принимали нас за своих. А СУшки на дорогу и не поперлись - рассредоточились на опушке и стали выискивать - кто оживет. Внезапно разгорелась, смолкла и снова разгорелась стрельба, но это была уже агония - цепи штурмовиков уже вели зачистку территории. Аэродром умер почти без мук.