Чтение онлайн

Силовая и следственная составляющая дополнялись работой на будущее. Аналитический разведцентр вел как фашистов, так и наших соотечественников. Картотека постоянно пополнялась данными о должностных дицах, их пристрастиях, связях, результатах деятельности, отношении их к другим людям и других людей к ним. Та же работа постоянно велась и по нашим людям. Мы просеивали людей сквозь мелкое сито, чтобы понимать, чего нам ожидать в случае кадровых перестановок или контактов.

За всеми этими военными и производственными хлопотами мы не забывали и о культурной жизни. У нас набралось несколько десятков артистов, из которых организовали четыре труппы и они ездили по поселкам и городам с представлениями. Организовали и радиостанцию, она передавала сводки новостей, прогноз погоды, ставила пластинки, артисты зачитывали рассказы. В поселках трансляция шла по проводной сети. Печатали газету - "Русская Правда" - с новостями, рассказами, статьями о текущем моменте, планах, новых подходах к делу. Основой идеологии мы естественно сделали коммунистическую мораль, но вот в ее реализации делали упор со вниманием к людям. На примерах разбирали разные ситуации (имена упоминались редко) - почему так сделали, почему это правильно или неправильно, как надо поступать и почему. Прекратили гонения на церковь. Разрешили носить старые награды. В газете и по радио рассказывали о героических поступках этого и прошлого времен - мы восстанавливали духовную связь поколений.

Ее же мы продвигали в качестве идеологии, на базе которой новобранцы эффективнее овладевали военным делом. Напор, движение, здоровая агрессивность, устойчивость перед лишениями и трудностями, разумный риск - эти качества мы искали и находили в наших предках, и их же воспитывали в современных поколениях. И они твердо применяли эти установки в учебе и боевой деятельности.

ГЛАВА 50.

Наша система подготовки войск уже позволяла быстро переучивать новобранцев под нашу тактику. Система заключалась в том, что в первый месяц солдат учил только то, что от него требовалось непосредственно на поле боя. Требуется например от наводчика миномета быстро и точно менять настройки прицела - он и занимается только этим по командам командира целыми днями, так что уже на третью неделю может это делать с закрытыми глазами. Или - от заряжающего требуется поместить мину в жерло миномета - только это он и тренирует по восемь-десять часов в день. Конечно, от технических войск требуется еще и умение работы с техникой - прежде всего быстро занять огневую позицию, быстро отстреляться и еще быстрее с нее свалить - мы постоянно учили всех, что противник знает о вас после первого же выстрела. Поэтому те же минометные расчеты много тренировались в приведении миномета в боевое и походное положение. Зато такая интенсивная учеба уже через месяц давала воинов, отлично заточенных под выполнение своих основных задач. А пострелять из винтовок минометчики могут и потом. Или та же пехота. В окопах от нее требуется быстро перемещаться по узким ходам, метко стрелять из амбразур, а в атаке - быстро перемещаться перекатами от укрытия к укрытию, следить за обстановкой перед собой и по бокам и быстро давить огнем оживающие точки противника. Поэтому их и учили уметь выбирать укрытия, резким стартам и падениям на землю, владением балансом тела, ну и меньше - стрельбе и метанию гранат. И это все - в бронежилетах, которые становились штатным снаряжением практически для всей пехоты - на остальных пока не хватало. Они ходили в брониках и днем и ночью, чтобы срослись с ними, стали ощущать их своей второй кожей. Они и сами в шутку стали называть себя пикейными бронежилетами, просить поплакаться другу в его бронежилет и так далее - мы не препятствовали такому народному творчеству и даже наоборот - дали задание подразделениям пропаганды постоянно придумывать шутки, поговорки, анекдоты, слоганы и речевки, в которых была бы показана доблесть, смелость, бесшабашность наших войск и увереность в победе над врагом - многим это стало помогать в бою и учебе, когда приходилось особенно трудно. В голове всплывала какая-нибудь вбитая постоянным повторением шутка или речевка - и сразу становилось легче. Хорошая замена молитвам - в них спасения ждут от внешних сил, а тут - спокойствие и спасение приходит изнутри самого человека, его товарищей, и он начинает больше верить в себя. Хотя - одно другому не мешает и мы не препятствовали отправлению культовых православных обрядов, хотя к другим относились не очень хорошо - не наше это.

Танкисты тренировались танковому бою. Цель тренировок - увидеть борт противника и не подставить свой. Основной инструмент - рация. Основная цель - координация перемещений в группе танков. Тренировки шли в основном на макетах местности - насыпали из песка разные местности на основе карты и затем командиры отдавали команды, а механики двигали танки с учетом скорости поворота, движения. На местности делали пробные заезды - там усложнялось тем, что не было вида сверху - в основном была тренировка командиров по поиску противника и составлению плана совместных перемещений группы танков, и наводчиков - по наведению на цель. Заряжающие тренировались правильно получать команды и выбирать тип снаряда. Снаряды были учебными - по весу совпадали с боевыми но были сделаны так, чтобы можно было вытащить из орудия - не врезались в нарезы ствола и в дне была утоплена рукоятка.

Летчики тренировались тактике также, только показывали свои самолеты ладонями. А тренировочные воздушные бои также составляли десятую часть всех тренировок. Тренировали прежде всего вертикальный маневр и подставление противника под удар напарников. И понемногу летчики отходили от своей тактики горизонтального маневра, разрабатывали новые схемы - ту же коисчку, когда два самолета в противофазе двигались вверх-вниз - соответственно верхний подлавливал противника, когда тот атаковал нижнего. А сбоку вторая пара их страховала или добивала фрица, если он смог выйти из-под атаки. Учились предугадывать - куда может повернуть противник в каждый момент времени.

Обслуживание в воинских частях максимально возложили на женщин - уборка помещений и территории, стирка, готовка - чтобы военным максимально освободить время для практических тренировок и теоретических занятий и для отдыха.

И пилотам уже было на чем летать - в декабре мы вышли на уровень производства в пять истребителей в день. Эти значительно мутировавшие И-16 с новыми материалами значительно убавили в весе, и мы потратили часть этого выигрыша на дополнительное бронирование. Защитили двигатель обтекаемыми каплевидными телами - воздух обтекал их и набегал на пластины радиатора цилиндров. Скорость упала километров на десять, но с учетом ее поднятия на сотню только за счет более мощного мотора выигрыш был очень велик - летчики абслютно перестали бояться идти в лобовую на немецкие исторебители и пулеметы бомбардировщиков. Нарастили и бронеспинку - добавили три миллиметра стали. Баки также частично защитили трехмиллиметровым листом, он же, с наваренными ребрами, добавлял жесткости крылу, которое уменьшилось в размерах и испытывало увеличенные нагрузки от нового мотора, брони и оружия.

На самолет мы начали ставить 23-мм зенитные автоматические пушки - у оружейников наконец стали получаться зенитные стволы, хотя пока и недлинные, в один метр - более длинные имели сильный уход при сверлении, который пока не могли выправить, у метровых же уход ствола был в пределах полусантиметра, а разностенность не превышала двух миллиметров - для начала очень прилично. Но для самолета этого хватит, да и для наземных зениток будет нормально. С пушкой спаривали пристрелочный 7,62 с трассирующими пулями, сделанными под баллистику основного оружия на расстояниях до полукилометра, далее траектории начинали сильно расходиться - так мы экономили пока еще дефицитные 23-мм снаряды.

Помимо истребителей, росло производство и на базе планера У-2. Естественно, дорвавшиеся до новых технологий авиаторы, значительно его перекроили. Часть машин становилась уже, поджарее, обрастала броней, навешивала на себя пушки и становилась штурмовиками. И такие аппараты начинали играть значительную роль не только в обстреле колонн и позиций, но прежде всего - в контрбатарейной борьбе. Обстрел артиллерией - самое неприятное, что только могло случиться на поле боя - стволов и грамотных артиллеристов у немцев было много, поэтому они могли нанести нам существенный урон. Да и бойцы начинали нервнивать, когда по ним начинало сыпать крупнокалиберными снарядами. Как говорится, пуля - дура, штык - молодец, снаряд - летающий ... эээ ... конец в общем. Поэтому мы уделяли ее уничтожению первейшее внимание - солдатам и без того хватало волнений на поле боя. Другая же часть экс-У-2, наоборот - полнела, увеличивала крылья и становилась транспортниками наподобие Ан-2, которыми было удобно забрасывать грузы диверсионным группам или мобильным батальонам.

Мобильные батальоны выработали свою оптимальную для нас и нашей тактики налетов структуру и численность - 20 танков, 20 ЗСУ, порядка 50ти машин и наливняков, 10минометов 80-82мм, 150 стрелков-штурмовиков и 10 мотоциклов разведки - всего около 500 человек, все - на колесах. Этими группами мы могли громить колонны на марше, захватывать склады, населенные пункты. Вокруг них роились РДГ, которые выполняли функции разведки и бокового охранения. Информацию для мобильных батальонов поставляли РДГ, самолеты-разведчики, служба внешней разведки со своей агентурой. Всего в конце декабря действовало 8 таких батальонов полного комплекта и еще 30 были в процессе формирования. Похоже, мы нащупали идеальную на тот момент организацию боевой работы, когда размер боевых групп, сосредоточенных под одним командиром, еще позволял ему не выпускать ситуацию из-под контроля, а набор вооружения делал такую группу мощным инструментом по уничтожению фашистов. Более крупные формирования мы пока решили не создавать - и так уперлись в проблемы роста - не хватало опытных командиров, которые не теряются в сложной обстановке при управлени большими массами людей и техники. Поэтому, несмотря на то, что народа-то хватало, остальные так и оставались в ротно-тактических группах и ДРГ - пусть пока учатся на таких небольших подразделениях.

Этими-то группами мы и продолжали не только бить немцев, но и втягивать на свою территорию все трофеи и припасы, до которых только могли дотянуться. Но вот к Минску старались не соваться, чтобы не спугнуть фрица раньше времени.

ГЛАВА 51.

То, что мы пропускали всех бойцов через обучение технике и механике, было конечно же хорошо, так мы получали много технически грамотных людей, и не только для производства, но и в боевые части. Вот только у некоторых личностей новые технические знания порождали неуемный зуд в некоторых местах. Например, в конце ноября мы разработали новый 60мм миномет. Я, конечно же, слышал и читал, что это игрушка, от малокалиберных минометов отказались еще в 42-43 годах - и мы, и немцы. И все - из-за дальности стрельбы. Ну еще бы - с такими короткими стволами, менее полуметра, мина естественно летела недалеко - полкилометра, ну, наш - восемьсот метров - и все. Да и разброс на максимальных дальностях с относительно слабой миной не давал надежного накрытия - радиус гарантированного поражения был метров пять, поэтому, чтобы поразить единичную цель, требовалось до пяти мин. С такой дальностью и мощностью еще можно отбить атаку. А вот подавить артиллерию, или пулемет - уже нет. Они ведь могут эффективно работать и с восьмисот метров, а для артиллерии и пара километров - не предел. И минометами их уже не достать.

– А давайте сделаем длинный ствол. Скажем, семьдесят пять сантиметров ... на треть длиннее, чем у нашего ротного 50мм ... И посмотрим, что выйдет.

– Ну ... давайте ... только время зря потратим.

– Хоть потренируемся.

Потренировались, и неплохо так. При первоначальном весе всей системы в пятнадцать килограмм и весе мины килограмм и сто грамм он вдруг стал очень востребован в войсках. В отличие от того же 82мм миномета, с его более чем пятьюдесятью килограммами веса и минами по-более четырех килограммов каждая, пехота получила очень мобильную систему - обычный взвод мог без труда унести как сам аппарат, так и до восьмидесяти мин - один-два человека несут сам прибор, остальные пятнадцать - по две-три мины, на короткие растояния могли взять и по пятку каждый. Еще бы - если 82му при его тяжеловатой мине требовался соответственно и более толстый ствол, чтобы выдержал давление пороховых газов, то нашему - при легкой мине и соответственно меньшей навеске пороха - хватало стальной трубы с чуть ли не с миллиметровыми стенками. При этом характеристики этой системы вполне устраивали такие небольшие подразделения - дальность выстрела до двух километров, площадь сплошного поражения - почти двадцать квадратных метров. И разброс был приемлем - на полутора километрах по дальности получалось не более десяти метров, по боковому отклонению - четыре. Получилась система, которой легко можно было заставить замолчать, а то и уничтожить и орудийный расчет, и пулеметчиков - и как раз на тех расстояниях, с которых они могли эффективно работать в нашей местности прямой наводкой. То есть мы получили мобильное средство борьбы с их самым опасным, кроме танков, тяжелым вооружением - оно могло стрелять прямой наводкой, то есть очень точно, было достаточно многочисленным и мобильным. Так что у нас появился весомый ответ на насыщенность немецкой обороны тяжелым оружием. К тому же большое количество боеприпаса, который можно было унести с собой, дополнительно позволяло не слишком заботиться о меньшей мощности мины - ну, кинешь вместо двух - три - все-равно накроешь, и еще останется пять мин на другую цель, это если считать по равному весу для обеих систем. Все-равно с первого выстрела сложно попасть из любого миномета, тем более что в тяжелом и наводка сбивается сильнее, особено после первого выстрела, да с неподготовленной дистанции - земля резко уплотняется, поэтому первой мины считай и нет - бесполезный груз. А когда мы применили стеклопластиковые трубы для треноги, и частично из стеклопластика же сделали и опорную плиту, бойцы отрывали оружие с руками - его вес снизился до девяти килограммов, и для переноски стало хватать одного человека.

И вот, наши кулибины нашли что улучшить и в такой практически идеальной системе. Захотелось им, видите ли, стрелять прямой наводкой. Для этого они раскурочили казенную часть и встроили туда затворное устройство со спусковым механизмом - получили эдакую пушчонку, которая могла стрелять по более настильной траектории, чем миномет. Точность стрельбы повысилась чуть ли не в три раза - теперь мина не взлетала более чем на полкилометра, а шла по траектории высотой метров сто, соответственно, время ее полета на километр снизилось с тридцати до десяти секунд, ветер ее сносил гораздо меньше, и придумавшие это умельцы клали свои смертоносные огурцы на такой дистанции в прямоугольник два на четыре метра, правда, только на расстояниях до километра - дальше скорость при такой настильной стрельбе падала слишком сильно, и разброс резко увеличивался, да и взыватели не всегда срабатывали. Уменьшилось и время подавления возникающих целей - если при стрельбе навесом обнаруженный пулемет или пушка могли стрелять минимум пару минут, прежде чем вокруг начнут рваться мины, то теперь - полминуты - и огневая точка подавлена, а то и уничтожена. Минусов у системы было два. Заряжание с казенной части снизило скорострельность с двадцати до восьми выстрелов в минуту, а самое главное - орудие надо было упирать во что-то твердое - дерево там или стенку окопа. Но народ не унывал. Сделали даже что-то типа стержневой распорки, которую вбивали в землю и с одной позици могли сделать до трех выстрелов, прежде чем грунт переставал держать. А переставить аппарат - дело недолгое, особенно когда выгнули железные рычаги, с помощью которых можно было сравнительно легко вытащить железные стержни из земли, тем более что она держала их после пары-тройки выстрелов уже некрепко. Вся эта оснастка прибавила к весу сэкономленные было четыре килограмма, но народ не унывал - возможности оружия резко повысились.