Чтение онлайн

Но у Риныча и помимо туалета было куда девушку привести. Он, как и Агеев, относились к классу местечковых мальчиков-мажоров. У Абдуллина, скажем, папа работал в прокуратуре, а мама много лет возглавляла местный пищекомбинат. Ринат ненавидел сладости, поскольку его дом был завален пряниками, конфетами и арахисом в сахаре. И во всём остальном жизнь была тоже сладкой и беззаботной. Закончив питерское военное училище, Абдуллин вернулся в родной город и взялся за штурм карьерных высот: военкомат, налоговая инспекция, и дальше – по линии МВД. Где он работал на тот момент, я не уточнял, поскольку при всей демонстрируемой открытости Ринат о своей работе распространяться не любил, был весьма зашифрованным индивидуумом.

Но шила в мешке не утаишь, тем более, в нашем городе. Абдуллин менял иномарки не реже трёх раз в год и с каждым разом машины становились всё круче и престижней.

За шашлыком Ринат проговорился, что уже дважды в этом году летал на море. Пусть – Сочи, за границу таких силовиков не выпускают, но ведь тоже неплохо. «Двушку» в «Солнечном городе» – достаточно престижном строительном комплексе Казани получил, в доме родителей ремонт проводит.

Мы с Агеевым за глаза шутливо называли нашего друга «оборотнем в погонах», но, как известно, в каждой шутке есть лишь доля шутки. Невозможно на одну зарплату заиметь столько земных благ, нечисто здесь дело.

– Каков твой нынешний доход? – риторически поинтересовался Ринат, подливая мне в рюмку водки.

– Тыщ пятнадцать: пенсия, вклады, то да сё, – на голубом глазу ответил я. – Но я ведь пока официально не работаю…

– А у меня в 10 раз больше, – разоткровенничался школьный друг. – И мне мало!

Заявочки! Я даже присвистнул от такой самохвалебной наглости. Люди в нашем городе бедноватые и некоторые даже окладу в десять тысяч (на тот момент) очень рады. Да, как говорится, у кого щи жидкие, а у кого жемчуг мелкий.

Я, естественно, понимал, что Ринат просто хотел понтануться передо мной, алкоголь всегда провоцирует людей на необдуманные глупости и пустую браваду.

– Счастлив не тот, у кого много денег, а тот, кому хватает! – выдал я навязший на зубах афоризм.

– Хочешь, я тебя на хорошую работу устрою? – Ринат решил поиграть в благотворителя.

– Ну, как тебе сказать? Не откажусь. А что за работа?

Риныч уже заметно окосел и промахнулся бутылкой мимо рюмки – спиртное пролилось на стол.

– Работа непыльная. Управляющий сетью заправок. Оклад – 40 штук (тогда это было супер), обязанностей – мизер: контролировать их работу, объезжать периодически все объекты. Ты согласен?

Не в позиции временно безработного строить из себя скромнягу. Раз предлагают, надо брать.

– Согласен, Ринат! Когда выходить?

– Так, Юрич! Дело в следующем: завтра я переговорю с одним человечком, а послезавтра напишешь заявление на приём. А сегодня про работу больше ни слова! Сейчас позвоним братьям Холодковым и поедем шары гонять!

Андрей и Дмитрий Холодковы были известные в городе коммерсанты (как они сами себя называли – коммерсы), занимались всем, чем не попадя – пивными киосками, торговлей насосами, лесозаготовками…С Абдуллиным их объединяла память о весёлых днях юности и страсть к охоте и бильярду.

Так вот и скоротали вечерок, а наутро позвонил Ринат и прискорбным – то ли от похмелья, то ли от осознания излишне сказанного – голосом, сказал:

– Юрич, слушай, тут такое дело. Я переговорил с Холодковыми, им сейчас нужен мастер на заготовку древесного угля. Давай, свяжись с ними, они сказали, что возьмут тебя.

– Ринат Мидхатович, а как насчёт управляющего АЗС? Я уже настроился.

Трубка секунды три молчала.

– С заправками пока сложности, там ещё не все аттестованы…, – начал вяло отбиваться Абдуллин и резко закончил разговор. – Звони Холодковым!

– Спасибо, Ринат! – ответил я и положил трубку.

Ещё сидя вчера в шашлычной, я знал, что всем этим пьяным обещаниям верить не стоит: такие тёплые местечки давным-давно заняты и очередь из своих желающих там как в Мавзолей. Повторюсь: именно из своих желающих, то есть, чужих, без мохнатой лапы, к очереди вообще не подпустят. Такие вакансии не публикуются в газетах и на сайтах по трудоустройству, но такая работа может передаваться по наследству. В «Газпром» и иже с ними чужаков не берут.

А к Холодковым я бы и без Абдуллина попал. Они меня давно знают, однажды уже приглашали на работу. Просто мне не хочется ездить каждый день за 50 км в марийскую деревню и шпынять ленивых мужиков. Не моё это. Да и заправки эти, по большому счёту, тоже.

Я – творческая личность. Пока есть свободное время, начну писать повесть о моих злоключениях четырёхлетней давности. Даже название придумал – «До и после рассвета».

Меня в этой ситуации печалит лишь одно: с Ринатом после этого инцидента мы разошлись, как в море корабли. И даже на улице здороваемся лишь едва заметным кивком.

Я на Абдуллина не обиделся, чего не наобещаешь по пьяни. Это Ринату стало стыдно, что он высунулся и облажался. А как человеку честолюбивому, ему не хотелось терять своё лицо: пообещал устроить – сделай, а не можешь – не общайся с тем, кого обнадёжил.

Вот так умирает школьная дружба. На пустом месте, без весомых предпосылок и поводов. А, может, так и должно быть?

А, может, и не было никакой школьной дружбы? Посидели дети в одном классе вместе 10 лет – тут хочешь, не хочешь, задружишь. А скорее всего, дело лишь в том, что наши пути давно разошлись. Ведь человек, хапающий по полторы сотни в месяц, никогда не поймёт человека, живущего на скромную «пятнашку», пусть он ему и трижды друг. Разные у нас жизни и проблемы тоже разные. Как говорится, у одного щи жидкие, а у другого жемчуг мелкий.

Мелькающие полустанки любви

Это всё фигура речи: щи у меня всегда были густые и наваристые, а жемчуг мне и даром не нужен. Всё это не отменяет необходимость дальнейшего поиска работы, однако, пока с этим непруха. Раз пока не везёт в работе – должно повезти в любви. «Полустанки за окном» мелькали со скоростью вращающегося вентилятора.

«Ты в казане?», – пришло мне сообщение от девушки Алины, с которой мы познакомились накануне в чате знакомств и договорились встретиться.

Вначале я вообще не понял, о чём идёт речь, и кто кого собрался варить в чугунке под названием казан. Спустя 5 секунд меня осенило: у девушки, работающей заправщицей на колонке, явные проблемы с грамотностью.

«Да, я в Казани, – демонстративно правильно ответил филолог, сидящий в моей голове. – Где увидимся?»

«у тятра камала», – последовал ответ, означающий: «У театра имени Галиаскара Камала».

Бог ты мой, где же ты откапываешь для меня такие сокровища? Неужели я не достоин нормальной девушки.

Алина была невысокой девушкой в чёрной спортивной куртке и розовой шапке-гондончике на голове. Встретились, посмотрели друг на друга, и всё сразу стало ясно. Мы параллельные прямые и ничего общего, кроме того, что мы обитатели планеты Земля, у нас в этой жизни нет. Оставим в покое её кол по русскому языку, так себе мордашку, и беспрестанное лузганье семечек на улице, но рингтон, гремящий из телефона заправщицы, был выше моих сил. Никогда, совершенно никогда в этой жизни я не буду с девушкой, если из динамиков её телефона звучит песня группы «Воровайки». Ну, и она, соответственно, никогда не будет слушать композиции английской группы «Pet shop boys».