Чтение онлайн

– Да.

– Очень жаль. Я зря сюда приехал.

Сказав так и не прощаясь, человек развернулся, а за ним и его крылатка. Но в этот момент нагу обожгло сердце. Он часто думал об этом – о том, что забывает самое дорогое, что на самом деле есть в его жизни – и корил себя за это. Вскинув руку к детективу, он остановил его.

– Пос~стойте.

Тот встал спиной к нагу.

– Вы были на ранчо? Вы видели мою с~семью? Нагайна Кенна и мальчик, – моля глазами об ответе, спросил пастух.

– Может, – пожал плечами человек. – Они в порядке.

– Благодарю… – прошептал Кашир.

Детектив же снова обернулся. В его глазах вспыхнуло солнце, а рука в перчатке подозрительно спряталась за крылатку.

– Не ври мне, наг, – холодно произнёс он. – Кенна и твой сын не будут рады, если ты не вернёшся за ними. Ты видел Эрика. Так скажи: кто он?

Вопрос застыл в воздухе. Пастух и правда не мог ответить. Он ничего не знал об этом человеке, к своему несчастью. Он пожал плечами.

– Я ж~же с~сказал – не знаю. Я был с~с ним нес~сколько час~сов. Он так с~себя и назвал: «Эрик. Прос~сто Эрик».

– Что же такое… – процедил сквозь зубы Лакрис и вынул руку из-под плаща.

Больше ничего не сказав Каширу, он удалился окончательно. Его путь лежал вдоль улицы по направлению к мосту, что, проходя через реку, вёл уже к более высоким домами. Наг остался на сельской стороне, где деревянные дома имели каждый свои загоны, посевы, имели ту или иную ремесленную пристройку. Детектив, судя по походке, был обескуражен. Прохожие шарахались от него, боясь, что тот собьёт их и не заметит. Вот и мост позади.

Крыши домов становились выше, дорога – ровнее и шире. Приходилось тесно прижиматься к домам, чтобы давать дорогу кэбам или неповоротливым омнибусам, которым и так приходилось аккуратно лавировать в людском потоке. Шум города раздражал. Люди говорили, кричали. Они были справа, слева, на лошадях и на земле, на балконах снизу и сверху. Не всегда говорили они – говорили их руки. То кто-то ударит коня с характерным звуком, то звякнет монетой, постучит в дверь или её же сам откроет. Топали туфли. Лакрис опустил поля шляпы, скрываясь от всего этого, даже не волнуясь о том, что дороги не видно. Он восхищался высокими строениями, тем, как каждое из них выделяется среди прочих своими архитектурными причудами, восхищался транспортным разнообразием, продуманностью дорожной системы, которая не позволяла всему движению превратиться в хаос, восхищался лоском современных нарядов, различными уборами и платьями, однако… «Эти люди такого недостойны.» Да и думать об этом он практически не мог себе позволить. Разум кипел – и больше не от активной работы, а от злости, усталости. Он не мог отделаться от мыслей о расследовании. Они въелись в подкорку мозга. Даже ходьба мешала сосредоточиться. Он остановился на повороте и окликнул кэб. Закрытый экипаж как раз мог оградить его от городской суеты, дать большую возможность подумать. Мужичок на козлах весело поприветствовал «прегрима», но тот только сухо отозвался, дав понять кучеру, что разговорам места нет. Повозка двинулась по улице, а Лакрис, слепо уставившись в окно, тут же нырнул в себя. Надо было заново проштудировать накопившуюся информацию.

Вот уже несколько лет, как он занимался этим. Загадочный юноша, блондин, мелькающий то тут, то там. Это дело сразу показалось ему нечистым, однако он не мог и представить того, с чем столкнётся. Только получив материалы по делу и перечитав доклады свидетелей, он впервые почувствовал недоумение. Ему давали вырванные из контекста страницы, текста с закрашенными строками. Само их сопоставление было достойно детективного расследования. От него что-то скрывали – что-то слишком важное для дела. Но он понадеялся на себя и решил, что справится и с этим. Этого человека чаще всех замечал протоиерей Святой инквизиции, достопочтенный Висир Кассиопеи. По этим данным и по дальнейшим показаниям капитана Ллойда, выяснилось, что, то был новоиспечённый капрал по имени Эрик. И вот первая загадка: Эрик был признан мёртвым, расстрелянный как предатель родины у пролива Корбей. Допрос подполковника, отвечавшего за такое решение показал, что решение совсем не его, а исходило свыше. На запрос подробностей у генштаба Лакрису пришёл отказ. В любом случае у детектива были ещё зацепки. В конце того же года он прибыл в родной город Эрика и Ллойда. Пекатум он нашёл в обгоревших развалинах. Мать братьев мертва. Вся семья Эрика мертва, будто бы назло детективу. Опрашивая бывших горожан Пекатума, он наталкивается на некого Декстера, который уверяет его в том, что видел блондина, когда горел город. Но его показания ничем особым не подкреплены. Остаётся только один явный свидетель – лидер инквизиции. Однако Кассиопеи он находит совсем не в том состоянии, чтобы тот мог отвечать на вопросы. Инквизитор говорит, что больше не служит императору, расспросы о деятельности его подчинённых в те дни воспринимает, как оскорбление, – Лакрис был вынужден уйти ни с чем. Времени прошло достаточно, чтобы Эрик залёг на дно или сбежал за границу. Трудно подумать о том, что выходец из провинции способен на такое, но детектив всё-таки проверяет кодиматриские заставы. Отчёты говорят о полном спокойствии на границах.

Лакрис в тупике. Ему всё же нужно то, что скрывают от него заказчики. Пока он ждёт ответов от приближённых императора, ему буквально приходится начать другое параллельное расследование по поводу рода занятий инквизиции. Копая под такую влиятельную организацию, он сильно рискует. И он узнаёт смешные вещи: все деньги, всё оборудование и, как ни странно, всё оружие, имеющиеся у церкви, идёт на призрачную борьбу с «колдунами». Как он читал в книгах, охота на ведьм добрые лет четыреста назад окончилась массовыми убийствами красавиц, алхимиков, поэтов и нагов-шаманов. Чем сейчас занималась инквизиция, кроме утверждения статуса, было непонятно. И несмотря на такую абсурдность, всё равно многое было засекречено, и даже высокое положение Лакриса не давало возможности докопаться до правды.

Ему отвечают представители императора. Они дают новую информацию, но такую размытую, что та больше путает, чем помогает. Он дни и ночи перечитывает свои собственные систематизированные записи, хронику событий тех дней. Пробелы, везде пробелы. Их больше, чем рек в Кодиматрисе, и некому их заполнить. Пассивный поиск возможного местонахождения Эрика также безутешно тщетен. Детектив думает, что ему придётся отправиться в Нортфорт. Его уже не пугает тот масштаб, который охватывает расследование. Он не собирается отступать, несмотря на ставки. Раньше никто не мог даже приблизиться к его уровню. Дела были для него рутиной. Ему поручали найти человека – он находил. Ему поручали убить его – он убивал. Это напоминало то, с какой машинальностью фермер косит свой посев каждый год, не встречая никаких трудностей. Появившийся из-под земли камень он выкопает. Нежелательно выросшее дерево – выкорчевает. Плохую погоду он переждет и пойдёт на сенокос через день. Но никогда урожай не будет доставать собственный серп и тупить косу фермеру. Иногда в ночном или пьяном бреду детектив «заканчивал» расследование, убеждая себя в том, что Эрика придумали, что Пекатум сгорел сам, что купец Картер сам утопился, а Висир Кассиопеи просто надул императора и всю его свиту.

В один день уполномоченные люди детектива приносят ему новый отчёт с заставы. Его содержание пугает и одновременно с тем радует Лакриса, который с дня на день собирался проникать в Нортфорт. Он прибывает на место. На пограничном пункте все мертвы. Трудно представить, что за кровавая баня произошла. Патрули, глотая пену, рыщут возле, ища врагов, вторгшихся в Кодиматрис. Старший офицерский состав уже говорит о готовности к войне. Один только Лакрис спокойно ходит меж мёртвых солдат, зная, что те сами перестреляли друг друга. Детектива всегда отличало его особое видение, непохожее на другие. Он замечал то, на что другие и глаз не клали. При первом же визите на заставу он понял, что тут была междоусобная разборка. Конечно, ум у Лакриса был блестящий, но и это никак не приближало его к загадке «человека в кепи». Было даже не очевидно, что застава с ним связана. Детектив продолжал вгрызаться зубами во всё, что мог. И не прогадал. В конце предыдущего года от привилегированных друзей он узнаёт ещё один случай, похожий на прошлый. В тюрьме Эдем произошла перестрелка местных стражников. Что это значило – было совершенно непонятно. Пустая информация без причины или результата. Оттуда явно должен был кто-то сбежать, – рассуждал Лакрис. Два беглеца: один, сбежавший совсем не из тюрьмы, да и в другое время, второй – никто. Буквально «никто», ибо стражники о нём не знали, император же не спешил с ответом. Снова стена тормозит расследование. Лакрис боролся уже не с одним скрывающимся преступником, который и преступление непонятно какое совершил, – он расследовал тайну целого государства, которому всю жизнь служил верой и правдой. И окромя тучи деталей, он не видел ещё кое-чего – важнейшей причины всего происходящего. Он впервые искал иголку не в стоге сена, не в заросшем поле, а на дне глубокого моря, чьи бурные потоки метают иголку от одного края к другому…

Кэб вздрогнул, ударяя пассажира лбом о стекло. Детектив вернулся в реальность и поправил съехавшую шляпу. За окном всё так же был город, всё та же толпа текла по дороге.

– Приехали, прегрим, – прозвучал сверху голос кучера. – Сто десять раг, пожалуйста.

Выходя из повозки, Лакрис вынул из кармана кошелёк и расплатился с мужичком. Кэб встал прямо перед входом на постоялый двор. У калитки стояла пара жильцов, вышедших на перекур. Со стороны самого здания раздавались гневные крики хозяйки. Попытавшись абстрагироваться от лишних звуков, детектив направился в дом. Прямо с порога его встречала кошка – чёрно-серая гладкая самка глядела на постояльца, как на чужого, хотя тот жил здесь уже два дня. Когда Лакрис ступил на ступеньку, животное только больше растеклось по доске, потягивая лапки. Вздохнув в уме, он постарался аккуратно переступить её и сразу от входной двери свернул на лестницу. Но не успел он подняться, как его окликнули.

– Прегрим Лагал!

Звенящий голос хозяйки вообще не вызывал у детектива желания обернуться. Он только чуть повернул голову, всё ещё смотря в дощатую стену.

– Прегрим Лагал, пойдёмте с нами отобедаете. Там вино красненькое и плов свежий…

– Нет, у меня дела, – возразил он.

– Ах, ну извините. Но предложение будет в силе ещё час. Удачи вам, – помахала хозяйка ему в спину.

– Да… Сколько времени? – напоследок спросил Лакрис.

– Шес… шестнадцать часов. А что?

Лагал только хмыкнул и продолжил подъём по лестнице. Местный двор был далеко не уровня Лакриса. Он мог занять место и ближе к центру, мог поселиться в мотеле за тысячи две раг, которые у него были, однако такой уж был характер у детектива, – он не любил делить жильё, да и просто помещение, с людьми того же положения. Нельзя сказать, что ночёвка здесь, пусть и одни сутки, сильно привлекала его, однако тут в любом случае было комфортнее, чем в богатом спальном зале при служанке нагайне, что озабоченно трётся у дверей, прислушиваясь к каждому шороху в надежде угодить постояльцу за лишние чаевые.