До любви две мили и один шаг
Шрифт:
— Я всегда говорю правду. Даже если она глаза колит, Шерри, — я распахнула гардеробную, почесывая затылок.
Не знаю, что за гадость из меня лезла. Я просто не могла контролировать все, что говорю. А может, я хотела, чтобы и Шарлотта от меня отвернулась. Чтобы все стало как всегда — весь мир меня презирает, а я страдаю.
— Значит, вы, как и мадам Кюнтен и миссис Бейли считаете меня недалекой и не способной понять очевидные вещи? — задыхаясь от собственной решимости, выдала она.
Я обернулась, приподняв брови. Что за бред она несет? Почему не пытается уличить меня в том, что я стараюсь что-то скрыть? Почему не хочет постоять за себя и вечно извиняется?
— Нет, миссис Эванс. Это вы себя такой считаете, — произнесла я, глядя ей в глаза. — И пока так будет продолжаться, так будут считать и окружающие.
Ее подбородок задрожал, она попыталась что-то возразить, но увидев усмешку на моих губах, бросилась вон из комнаты. Я еще долго смотрела на открытую после ее побега дверь. Вот так я уничтожила нашу дружбу. Шерри с ее мягким сердцем, может, и простит меня, но вот прощу ли себя я? Что заставило меня ее обидеть? Минуту назад мне было чертовски плохо, и я, наверно, решила «вылить на нее помои». Правильно она спросила: Зачем?
Я надела первое, что мне попалось на глаза. Не припомню, когда в последний раз подбирала наряд так невнимательно. Спустилась в гостиную, вырядившись, наверняка, как клоун.
— Леди Блайт, к вам гостья, — миссис Мас поджидала меня у лестницы.
— Эванс вернулась?
— Нет, — потупилась экономка, — это мисс Оливия Вебер.
А ей-то что здесь нужно? Здесь, в сосредоточении зла и порока?
— Мадам Мас, скажите мисс Вебер, что я… — сказать больна? Но тогда сюда потянется вереница страждущих справиться о моем здоровье. Сказать: занята? Но тогда я оскорблю все семейство своих соседей. Сказать… а ну к черту, — хорошо, ведите ее в гостиную.
Я была ужасно зла. Почему меня не могут оставить в покое, дать спокойно страдать и презирать себя. Проходя мимо зеркала, я сделала лишь один вывод — истерика мне не шла. Я выглядела изнуренной и мрачной. Все мое жизненное очарование и задор исчезли. Что сотворил со мной Джеймс Остин?
— Мисс Вебер! — громогласно окликнула я, когда моя гостья вошла в гостиную. — Какими судьбами? — я улыбалась шире, чем полагалось по этикету, но Оливия приняла мое радушие за «чистую монету».
— Леди Блайт, я так счастлива видеть вас в добром здравии, — она немного опешила, оценив мой костюм, — после пикника. Вы были столь бледны, что мы с ма обеспокоились.
— Очень вам признательна, — я скучающе взглянула на часы. Когда этот акт доброй воли со стороны женской половины Веберов иссякнет, я, наконец, смогу продолжить самобичевание.
— Леди Блайт, у меня есть просьба, — она плюхнулась в кресло, — умоляю, вы спасете мне жизнь.
А стоит ли? Когда в моих руках жизнь Оливии, это впечатляет, но на ее месте, я бы не стала вверять свою будущее такой безбожнице.
— Говорите, — в этот момент в гостиной показалась Мас, и я жестом попросила ее принести поднос с чаем.
— У вас безупречный вкус. Я видела, что вы сделали для вдовы Эванс. Она сама на себя не похожа.
— Да? — я изобразила крайнее изумление.
— Я хочу, чтобы вы помогли мне выбрать платье для бала… О, леди Блайт, это мой шанс…
— Шанс? — увидев Мас с подносом, я замахала ей рукой.
— Мне уже девятнадцать, а у меня еще есть сестры. Ма полагает, что я могу выгодно выйти замуж…
Пока экономка разливала чай, я пододвигала к себе свежие булочки, обсыпанные корицей.
— … в этом сезоне я должна всех затмить, — вдохновенно продолжала Оливия, приложив к груди обе руки, — ма говорит, что мне не должно быть равных…
Я приказала Мас налить мне сливок, и, помешивая их серебряной ложечкой, поглядывала на странные жестикуляции мисс Вебер.
— а… мистер Остин… вы, наверно, слышали о его желании найти жену именно в Шропшире…
О, черт! Я пролила кипяток. Экономка подхватила салфетки — все, что были — и судорожно вытирала мою юбку.
— Остин? — произнося его имя, я сглотнула ком, образовавшийся в горле.
При чем здесь он? Из какого контекста я выдернула это магическое сочетание букв?
— Неужели вы не знали? — Оливия была так занята девичьими грезами, что списала мою оплошность с чаем на неуклюжесть. — Мистер Остин собирается жениться, — заговорщическим тоном просветила она. — Представьте, как он осчастливит свою будущую жену?
Интересно, что сейчас имеет в виду малышка-Оливия?
— Он безмерно богат, миссис Блайт. Девять тысяч в год! Он получил прекрасное образование в Кембридже, и у него великолепное будущее.
Что за неуемный поток информации? Я бы лучше за то время, что она поет дифирамбы, платье сменила.
— Как вы считаете, он может обратить на меня внимание? Леди Блайт мне нужна ваша помощь. Я хочу блистать… так же, как и вдова Эванс.
Я поймала себя на мысли, что сижу с открытым ртом. Оглядела эту девчонку. Хорошенькая, ничего не скажешь. Но, позвольте, просить о таком одолжении любовницу планируемого жениха, просто хамство.
— Милое дитя, вы и так очаровательны, — без улыбки выдала я, — любое платье сядет вам по фигуре.
— Знаю, — она залилась притворным румянцем, — полагаете, что старшая дочь миссис Бейли мне не ровня?
Я задумалась. Оказывается, у меня уже две соперницы. Но ведь Мери Розалин Бейли всего семнадцать!
— Знаете, что, — начала я, выходя из равновесия, — вам бы еще в куклы играть.
Оливия залилась заразительным смехом, а я всерьез задумалась о ее вменяемости.
— Патрик говорит тоже самое, — отхлебывая чай, призналась она, — он считает меня ребенком, но я уже женщина и понимаю, что мне нужно. Я хочу быть женой мистера Остина.
А аппетит-то у нее просто зверский, и это я не о булочках с чаем.
— А я, значит, должна подобрать вам платье? — переспросила, борясь с желанием схватить ее за горло.
— Вы меня крайне обяжете.
— Ткань уже есть? — а может, стоит сыграть в эту игру?
— Да, конечно. Но я не могу определиться с фасоном.