Чтение онлайн

должна быть очень сильной, чтобы

справиться с его личностью.

— Я знаю, что они любят меня,

— ворчу я.

— Все хорошо? — спрашивает

мистер Джеймс за дверью.

Я обхожу Ашера и открываю

дверь. Мистер Джеймс смотрит на

меня.

— Что за хрень? — спрашивает

он, глядя на Ашера

— Всё в порядке. Мне просто

нужно немного льда и таблетка

аспирина, — говорю я, проходя мимо

него.

— Как это произошло?

— Это потому что ваш сын —

невероятный Халк, а также его

привлекает Гарри Поттер, — говоря я

через плечо.

Я смеюсь, когда Ашер стонет.

— Это моя вина, — говорит

Ашер, подняв меня и усадив на

столешницу. — Дверь ударила её,

когда я открывал, чтобы добраться до

неё.

Я наблюдаю за ним, пока он

идёт к ящику, чтобы взять мешочек, а

затем к холодильнику. Он насыпает

туда льда, а затем заворачивает его в

кухонное полотенце и прикладывает

к моей голове.

— Спасибо, милый, — шепчу я.

— Всегда пожалуйста, малышка.

Мне жаль, что твой день полный

отстой.

— Мне тоже.

Он целует меня в макушку, а

затем смотрит на отца, но его глаза

останавливаются на разах, которые

всё ещё лежат на столешнице.

— Это принёс какой-то парень?

— спрашивает он.

Я сглатываю и поднимаю глаза

на отца Ашера. Он не сказал ему

насчёт карточки. Мистер Джеймс

сначала смотрит на меня, а затем на

Ашера.

— Что вы не договариваете? —

Ашер спрашивает у отца.

— Когда я подъехал, Новембер

вышла и нашла карточку.

— Где она? — спрашивает Ашер,

и его тело напрягается. Мистер

Джеймс вручает Ашеру карточку,

которая теперь внутри пакета с

застежкой «молния», и видно, что у

неё снаружи и внутри. Ашер смотрит

на неё несколько секунд и видит там

изображение

Нью-Йорка,

затем

отбрасывает пакет. Могу сказать, что

он использует всё своё терпение,

чтобы не разорвать её пополам.

— Что это значит? — рычит

Ашер.

Это звучит так дико, и так не

похоже на него.

Я достаю телефон и вбиваю

поиск слова, которые написаны.

— Это тот же автор, чье

стихотворение красовалось у меня на

стене, — говорю Ашеру и мистеру

Джеймсу.

—

Прошлое

стихотворение

называлось «Ноябрь». А это как? —

задаёт вопрос Ашер.

— «Ожидание», — отвечаю я, и

дрожь проходит по моему телу, когда

я читаю его.

Грядущие события

отбрасывают тень

Пришло виденье мне во свете

лета.

В нем грусть была. Душа моя

Пронизана болью. Слезы

ручьями

Бегут по щекам. Все прошлые

беды

Бросили тень на солнца часы.

И не было грусти в цветах,

Растущих под солнцем апреля,

Иль в соцветиях яблока, один за

другим

Раскрывших сердцевину свою.

Ни в чириканьи птиц,

Ни в отблеске крыльев,

Ни в жужжании мух золотых.

Самым печальным было видеть

ее,

Сидящую на кресле из листьев.

Она дарила свою благодать

Тем теням, что сокрыли лицо

И безмятежный лоб, и любовь,

Что горит в её кротких глазах,

Что впитали весь свет словно в

жажде,

И улыбка, и ладонь ее,

Что стремится и поднята к

свету, —

Все было дорого и глазам, и

сердцу.

Но страх пробежал по деревьям,

И воздух вдруг стал холодней.

И пока где-то там слышен смех,

Моя душа все тонет в темноте!

Будто в комнате я, где никак

Сквозь тяжелые шторы свет ко

мне не прольется,

И сладость ранних цветов не

мила мне совсем,

Как и румянец яблок спелых.

Будто день слишком яркий,

А птицы все громче и громче,

Словно вся красота

Единственной той

Была лишь сказкой. Так вот в

чем дело -

Пред Ней стоит Смерть, бросая

повсюду

Тени свои. Она поглотила

И глаза, и улыбку. Нет больше

Её!

—

Это

звучит

ещё

более

угрожающе,

чем

то

последнее

стихотворение, которое он оставил,

— говорит Ашер, глядя на своего

отца.

Я тоже поворачиваю голову в