Чтение онлайн

Начало было неплохое. Вадим радовался: если дело так пойдет, то завтра к вечеру он явится в полк. Камчатов, конечно, рассердится, даст несколько нарядов, может, не возьмет к себе связным, но уж назад не пошлет. А там, глядишь, наступление, и все забудется.

Вадим очнулся, когда машина остановилась. Шофер выскочил из кабины.

— Приехали, парень, вот тебе и Красное Село.

Вадим осмотрелся. По обе стороны дороги стояли разбитые, обгорелые дома. Из снега торчали, как надгробные обелиски, высокие печные трубы.

— На какой улице живет твоя бабка?

— Дальше, — Вадим здоровой рукой показал вперед.

— Когда надо слезать, постучи в кабину.

Встречный ветер дул нестерпимо. Вадим спрятался в кузов и не заметил, как машина выехала из поселка. Шофер, приоткрыв дверцу, крикнул:

— Парень, еще дальше?

— Дальше, — отозвался Вадим.

Отъехав от Красного Села, километров пять, шофер остановил машину, встал на колесо и недоверчиво посмотрел на Вадима.

— К бабке ли пробираешься? Дай честное слово.

Вадим не считал за большой грех сказать неправду, но подкрепить ее честным словом он, конечно, не мог. Это у него еще дома выработалось. Однажды соседский мальчишка выбил на лестнице стекло, а дворник пожаловался на Вадима. Отец спросил:

— Ты, Вадим, разбил стекло?

— Нет.

— Дай честное слово.

И когда Вадим произнес эти слова, отец сказал дворнику, чтобы он искал настоящего виновника. Сейчас Вадим решил, что лучше сказать правду и идти дальше пешком.

— Не к бабке, а в свою часть пробираюсь.

— То-то, значит — воспитанник. — Шофер занес было ногу на подножку и помедлил. — А почему на тебе форма ремесленника?

— Послали учиться на токаря.

— Полк?

— Нет, Камчатов — командир полка. Но это все равно, что полк.

— Выходит, везу дезертира.

Вадим ожидал, что шофер выбросит его из кузова, а тот молча забрался в кабину, и машина покатилась, дальше, покачиваясь на ухабах.

Отъехали от Красного Села с десяток километров, еще меньше осталось до танкового полка, но Вадим уже не радовался. На душе у него стало тревожно. Крутой характер у Камчатова…

У противотанкового рва машина остановилась. Вадим выглянул, навстречу шла автоколонна. Через деревянный настил двум грузовикам не разойтись. Шофер поставил дизель к самому, краю дороги. Вадим видел, как осторожно прошла через противотанковый ров головная машина, как она остановилась, и шофер, который его вез, подошел к ней, вскочил на подножку и о чем-то быстро заговорил, показывая по направлению Красного Села. «Наверно, дорогу объясняет», — подумал Вадим, не подозревая, что разговор-то шел о нем. Он заподозрил неладное, когда к нему подошли оба водителя.

— Слазь, парень, — все тем же приветливым голом сказал шофер дизеля. — Товарищ сапер доставит тебя в Ленинград. Хорошо, если полк не узнает про твой побег, а то, брат, труба.

Вадим понял только одно, что к Нарве его не повезут. Он мог сойти, продолжать путь пешком, «голосовать» попутным машинам, но почему-то у него не было сил противиться воле двух незнакомых ему солдат. И когда шофер головной машины потянул его за рукав шинели, он покорно слез с грузовика.

4

Любил Андрей Матвеевич Караванов попариться на полке. Эту привычку он приобрел во время финской войны. Зима тогда стояла суровая, вьюжная. Батальон морской пехоты наступал по заливу и берегу на Койвисто — Выборг. Вместе с матросами не раз часами лежал он в торосах, мороз приковывал ко льду маскировочный халат.

Когда батальон выводили, на отдых, в тылу готовило жаркую баню, надо было дать людям отогреться, выгнать простуду. Старшина, бывало, такой пар нагонит, что уши щиплет, дыхание захватывает, а Андрей Матвеевич наденет шапку на голову, заберется на полок, докрасна напарится и на улицу, прямо в снег. Организм был у него железный, или парная закалка помогала, ни разу не заболел, даже насморка не подхватил.

Отечественную войну Андрей Матвеевич начал неудачно, на фронте был неделю, а в госпитале пролежал свыше двух лет. Полгода назад его выписали, выдали на руки решение, вернее, приговор медицинской комиссии: «Негоден к службе на флоте». Поселился он у знакомых на Петроградской стороне. Днем, когда все в квартире, уходили на службу, Андрей Матвеевич выбирался в широкий коридор и учился ходить без костылей.

Пенсия ему была установлена хорошая, да разве сможет настоящий человек жить без работы? В отделе кадров райкома партии Андрею Матвеевичу дали направление в артель «Металлист». Комиссар укрепленного района — и в артель! За горестными размышлениями «идти или отказаться» и застал его в приемной секретарь райкома Жаворонков. Нашлись у них общие знакомые на флоте. А затем разговор зашел, куда податься Андрею Матвеевичу.

— Рановато вам в артель.

— Посылают.

— Мудрят в отделе кадров. Пойдете в сто двенадцатое ремесленное училище замполитом, двести пятьдесят воспитанников, да вот старый корпус восстановим, прибавится еще сто. Работа в училище посложнее, чем в армии или на флоте. В полку люди со сложившимися характерами, а там — подростки. Надо из ребят вырастить достойных продолжателей традиций питерских рабочих. Встретят вас неплохо, с директором характером сойдетесь. Отнять у него училище — равносильно жизнь отнять. Секретарь партбюро Бушуев — старый большевик, сидел при царизме в Литовском замке.

Андрей Матвеевич поблагодарил за доверие. Училище — это своего рода отдельный батальон. Хотя ему и хотелось побыстрее устроиться на работу, но после разговора с секретарем райкома он взял месячный отпуск на устройство домашних дел. А дело-то было одно: Андрей Матвеевич не хотел, чтобы у ребят пробудилась к нему жалость. Пусть знают его сильным, волевым, таким, как когда-то он пришел в батальон в начале финской войны.

Сначала подростков удивляло, что их замполит ходит медленно, как на прогулке, издали его можно узнать по неторопливой походке. Глядя на стройного моряка в офицерской шинели без погон, трудно было бы поверить, что этот человек списан с флота. Андрею Матвеевичу нельзя было дать больше тридцати лет, а ему перевалило за сорок, и в темных волосах, зачесанных назад, появилась первая седина.

Андрей Матвеевич и в училище остался верен своей привычке. По средам топили баню. Всякий раз в этот день в кабинете у входа стоял маленький чемодан, а на нем лежал веник. Но сегодня Андрею Матвеевичу попариться не пришлось. Освободился он за полчаса до закрытия бани, снял новый китель, а старый успел лишь накинуть, как в дверь нетерпеливо постучали. Вошел Савушкин.

— Опоздал, читал лекцию на семинаре комсогруппоргов.

Андрей Матвеевич вынул часы.

— Опоздание на шесть часов, а еще комсомольский секретарь.

Семинар в райкоме состоялся утром. Савушкин не торопился в училище. Андрей Матвеевич накануне поинтересовался, есть ли у учеников двойки по спецтехнологии. Савушкин взялся было за телефон, а он рукой прижал трубку к рычагу.

— Сведения в канцелярии я и сам могу взять. «Двойка» ученика — это и наш с вами грех.

Идя к заместителю директора, Савушкин всячески подогревал упавшее настроение. «Савушкин, — говорил он о себе, как о постороннем человеке, — не новичок на комсомольской работе. У него свой стиль, ему не переучиваться. Из соседних районов приходят перенимать опыт».