Чтение онлайн

Пенни зажгла люстру в прихожей своего хорошенького городского особняка и заняла позицию, которая отбросит ее тень на матированное стекло парадной двери. Слегка подогнула ножку, чтобы при взгляде с улицы у тени соблазнительно выпячивалось бедро, и замерла, поджидая гостя. С богом. Капкан заряжен.

«Динь-дон», – пропел дверной колокольчик.

– Открыто! – отозвалась Пенни самым знойным голосом.

Бриллштейн бочком сунулся в дверь, отдуваясь, словно бежал даже в такси. Узрев прелести, подчеркнутые марабуйным пояском, сочно чмокнул морщинистыми губами и сказал:

– «Предчувствия его не обманули…» И впрямь шлюха!

Пенни ловко выскользнула из жадных рук. Уворачиваясь на ходу, заманивая в глубь просторных комнат, она позволила только собственным ладоням скользить по шелковистым изгибам тела.

– О, мистер Бриллштейн, о! – хихикала она, избежав очередной поимки. – Я так долго этого ждала!

Глупый распутник уже избавился от пальто, штанов и шляпы и гонялся за ней меж оттоманок и журнальных столиков, однако вечно опаздывал на шажок. Никак ему не удавалось цапнуть пригоршню юной, упругой кожи.

Вываживая добычу, Пенни ворковала:

– Мы теперь работаем за Максвелла, да?

Вновь хихикнула и упорхнула.

Бриллштейн ухмыльнулся и старческой рукой вытер слюни с подбородка. Кот, готовый захрупать косточками одной яркой, сексуальной канарейки.

Обиженно выпятив нижнюю губку, Пенни увернулась вновь и задала следующий вопрос:

– А откуда вы так хорошо знаете, что у Макса в блокнотах?

Из-под семейных трусов «Брукс Бразерс» кое-что выпирало в ее направлении; волосатые свиноподобные ляжки подгибались от вожделения. Не пощаженные временем ягодицы судорожно сжимались и разжимались, толкая набухший пах вперед. В глотке клокотала одышка.

– Дай себя словить, – прохрипел Бриллштейн, – и я все расскажу.

Она увлекла его на второй этаж, к спальне. Изобразила собственное возбуждение, мяукая и кривляясь тем притворным способом, что в свое время так досаждал Максу. А вот Бриллштейн не замечал, что у нее ровный пульс и полнейшее отсутствие перспирации. Загнав Пенни в постель, он забрался сверху, закопошился, понуждая раздвинуть коленки. Рывком спустив трусы, он и не прикидывался, что хочет доставить ей удовольствие. С кончика фаллоса тянулась нитка прозрачной слизи, прилипая к девичьей коже, о которую он терся. Размазывая клейкие выделения по безволосой наготе, Бриллштейн хрипел:

– Гладенькая, какая гладенькая!..

Харкнув себе в руку, взялся втирать мерзкий плевок. Затем выяснилось, что он не умеет попадать в подвижную мишень, поэтому Пенни пришлось замереть, дабы он смог проникнуть.

С первым же толчком он вошел на всю глубину. Вцепившись в дряблые складки по бокам его туши, она напряглась: впереди, кажется, ждет нечто похлеще. И до последней минуты молилась, чтобы так оно и вышло.

Ее надежды оправдались. Не успев еще выйти для второго захода, Бриллштейн взревел, как хряк на семейной ферме, угодивший под нож закольщика. Забился, стараясь спастись, но крепкие девичьи пальцы надежно прижимали добычу к паху. Чем бы это ни было, что-то внутри ее вагины терзало Бриллштейна, да так, что он взмолился о пощаде. Обсыпанные гречкой руки толкались и дрались, однако Пенни все превозмогла.

– Говори! – потребовала она, прогибаясь в пояснице, чтобы ее вагинальная пыточная камера могла плотнее взяться за жертву. – Признавайся, что вы с Максом затеяли!

Бриллштейн выл. Пока неясно, чем ее зарядил Максвелл, но функцию злой сторожевой собаки эта штуковина исполняла на все сто.

– Он как-то связан с гибелью Алуэтты? – напирала Пенни. – Макс убил ее из-за той тяжбы?

– Да! – взвизгнул Бриллштейн. – Мне больно!

Крича в пунцовую, перекошенную морду, Пенни не отставала:

– Каким боком тут замешаны «кончики»?

– Я не знаю! – Он всхлипнул, корячась, будто шершни целым роем облепили его член и жалят напропалую.

Если он и хлестал кровью внутри ее, Пенни было плевать. Под угрозой жизнь лучшей подруги с мамой за компанию! Миллионы других женщин в опасности. Продолжая инквизиторский допрос, не ведая пощады, как и он ее не ведал при даче показаний, она гнула свое:

– А ну выкладывай бесовский план Вклинуса!

– Я ничего не знаю! – жалобно взвыл Бриллштейн.

Ну ладно. Пенни расслабила хватку, выдергивая когти из потных ягодиц, и хнычущий старший совладелец выкатился из ее объятий. Серьезно кровоточа, скрежеща зубами, он пожаловался:

– Спираль, что ли, выскочила? Вставлять научись, неумеха!

Забежав в ванную комнату за ватой и спиртовой примочкой, Пенни гордо взглянула на себя в зеркало. Победа! Признание Бриллштейна подтвердило ее наихудшие опасения. Заговор и впрямь существует.

Когда она плеснула недетским антисептиком на пострадавшие интимные части босса, тот зашелся визгом. Чужая кровь до сих пор струилась по ногам, ну да черт с ним. Пенни выдернула из чулана дорожную сумку, которую принялась набивать всем, чем надо, от «Веры Вонг». Не отрываясь от дела, свистнула айфону и приказала:

– Сири, бронируй! Авиабилет до Непала с посадкой в Омахе, штат Небраска. Чего? На когда? Да на сегодня!

Перед побегом из собственного особняка Пенни пинком спровадила начальника – голого и залитого кровью, с ворохом личных шмоток в руках – на улицу. Она также навестила Моник, вернее, постояла под запертой дверью и, постучавшись, позвала:

– Мо? Ты меня слышишь? Алё-о?

Надорвав пачку вафель с черничным муссом, одну за одной просунула галетки в дверную щель, приговаривая:

– Обязательно поешь! И не забудь попить. Я вернусь как только смогу.

Ответом было лишь знакомое зудение, которым спальня подруги заходилась далеко не первый день.

Бегом преодолевая аэровокзальные службы, Пенни мельком отметила про себя, что других женщин не видно. От персонала на стойках регистрации до собственно пассажиров все как один были мужчинами. Похоже, вся сервисная инфраструктура напрочь лишилась женщин.

Чтобы лишний раз не привлекать внимание взбудораженных самцов – город Нью-Йорк превращался в сексуальную пороховую бочку! – она предусмотрительно надела ив-сен-лорановский брючный костюм: уж очень он напоминал мужской, особенно в сочетании с белым вязаным свитером, который своей мешковатостью скрывал ошарашивающие линии ее бюста. Пышную гриву скрутила в узел, сверху прикрыла вязаной шапочкой, а блеском по губам прошлась лишь разочек. Походкой шла косолапой, развинченной, подав плечи вперед и втянув голову в шею. Если ее и заметит кто из прохожих, наверняка примет за хиппового морячка в увольнительной на берег.

Тот, кто снаушничал президенту Хайнд про готовящийся иск в «Би-Би-Би»-конторе, наверняка подрабатывал и на таблоиды. Аэропортовые киоски пестрели кричащими заголовками: «Золушка Пенни Харриган – новый Эдисон в индустрии секс-игрушек!» Первые полосы в подробностях излагали ее претензии на соавторство. Текст иллюстрировался: утонувшая в белом атласе головка Пенни крупным планом. Страшное косоглазие и вывалившийся язык свидетельствовали о том, что снимки взяты из парижского домашнего видео. На редкость возбуждающие картинки, спорить не приходится, однако они и близко не напоминали образ гения от секс-эргономики, на который, как уверяла «желтая пресса», она замахнулась.