До самых кончиков
Шрифт:
Уютно устроившись в шикарном салоне заказного реактивного самолета, Пенни подняла крышку ноутбука и принялась бороздить новостные сайты. Хватило нескольких страниц, чтобы подтвердились худшие опасения. ВЖО – Всеамериканская женская организация – впервые в своей истории отменила ежегодный слет вследствие полнейшего отсутствия делегаток. Каких-то шесть недель назад список участниц этого представительного форума трещал по швам, однако после анонсированной реализации «До самых кончиков» все они взяли самоотвод. Кто-то скромно сослался на личные обстоятельства, другие открыто заявили, что нашли альтернативный путь для самореализации. Как бы то ни было, после провала несостоявшейся конференции и в отсутствие активных членов ВЖО очутилась на грани исчезновения. Точно так же, когда Пенни позвонила в штаб-квартиру Лиги избирательниц, магнитофонный голос уведомил ее, что эта общественная организация испытывает временную нехватку персонала, а посему на неопределенный срок закрывается. Женская часть сената и палаты представителей в полном составе прогуливала заседания вот уже вторую неделю.
Страх расцвел в сердце, но Пенни продолжала серфинг.
А вот еще одна новость, на первый взгляд не относящаяся к делу: олимпийская сборная США лишилась всех своих спортсменок, от многократных золотых призерш по женскому хоккею на траве до гениальных гимнасток и фигуристок. Все они выразили желание посидеть дома, отказавшись от первых мест на пьедестале почета. Далее, знаменитый Мормонский хор остался без контральто и сопрано: те попросту не вышли на работу.
Чуть ли не поголовная эпидемия прогулов была отмечена во всех без исключения профессиях, традиционно опиравшихся на зоркий женский глаз и заботливые руки.
А между тем, отмечали бизнес-сайты, датамикрокомовские акции росли как на дрожжах. Подразделения гиперкорпорации, в особенности те, что касались «До самых кончиков», отчитывались о рекордных объемах сбыта.
По прибытии в Омаху Пенни уже поджидал минивэн скучного белого цвета.
– Дочурка! – раздался голос с водительского сиденья. Не скрывая удивления, ее отец спросил: – Пенпенчик, ты почему оделась как моряк?
Лязгнула сдвигаемая боковая дверь. Скорчившийся внутри машины незнакомец прикрикнул:
– Сюда! Живей!
Махнув рукой в знак готовности принять ее саквояж, он пояснил:
– Надо спасать! Твою мать!
Имя незнакомцу было Мило, и он выступал руководителем местного капитула тех, кто «давши слово – его держал». Он же владел и минивэном, чей салон был практически пуст, если не считать одинокой аптечки, стопки одеял и жутковатой связки нейлонового шнура. Пока отец вел машину по притихшим улицам ночной Омахи, Мило с Пенни не сводили глаз с тротуаров и переулков, высматривая пропавшую женщину. Проткнув резиновую пробку на каком-то пузырьке, Мило набрал целый шприц прозрачной жидкости.
В одном из наиболее запущенных кварталов они заметили человеческую фигуру в банном халате, которая толкала перед собой блестящую, дребезжащую тележку из универсама. Ее волосы – да, это была женщина – висели нечесаными клоками, скрывая лицо. Слезившиеся глаза утонули в оплывших веках. Голые ноги были черны от грязи. В тележке тряслась коллекция изгвазданных, утративших былой глянец, но по-прежнему розовых «кончиков». Сбоку висел прихваченный проволокой транспарантик: «Работаю за батарейки».
– Есть! – шепнул Мило. – Не спугни!
Он еще на ходу сдвинул боковую дверь. Женщина с тележкой даже не успела заметить их появление, как Мило прыгнул на нее с развернутым одеялом в руках. Накинув его как сеть, он сшиб женщину на асфальт. Та зашлась криком, отбиваясь от ловца. Мило скомандовал:
– Шнур! Скотч!
Пенни испуганно забилась в глубь салона, а вот отец мигом выскочил из-за «баранки» на подмогу. Вдвоем они взвалили даму в халате на плечи и быстро затащили в минивэн. На протяжении всего эпизода она настаивала:
– Игрушки! Игрушки мои не забудьте!
Мило натужно задвинул тяжелую дверь, и отец Пенни ударил по газам. Тележка с убогим скарбом растаяла в зеркале заднего вида.
Похищение заняло не более полутора минут. В темной глуби салона выкраденная женщина продолжала визжать, пока Мило не воткнул шприц ей в руку.
По-прежнему с одышкой, но уже не столь сильной, отец промолвил:
– Прости, дочка, что заставил тебя такое увидеть.
Лишь сейчас Пенни сообразила, кто именно лежит рядом с ней в шнурах и с транквилизатором в крови.
Ее родная мама.
– Бедняжка, только посмотрите на нее, – сочувственно сказал Мило, заклеивая рот скотчем. – Придется распрограммировать.
Они катили по живописным бульварам и кварталам, которые Пенни знала с детства.
Отец тем временем рассказывал, как мать стремительно деградировала до безумия. Он со своими товарищами по церкви организовал допрос с пристрастием, однако на все обвинения в преступном пристрастии следовал категорический протест и отказ признать патологическую зависимость от «до самых кончиков». Сегодня они решили силой вернуть ее домой, где и будут держать на седативах, попутно обрабатывая гипнозом и прочими методами для выработки условной реакции отвращения. Не то она окончательно себя погубит.
Пенни уже не удивлялась, что не сумела узнать собственную мать в ополоумевшем, предельно изможденном существе.
Добравшись наконец до дома, они аккуратно занесли спеленутое и перевязанное тело на крыльцо, затем в прихожую. Когда пациентку освободили от остатков одежды, а руки и ноги надежно притянули к ножкам кровати – мало ли что, – Пенни отпросилась в подпол, где мама хранила подшивки. Каждая полка каждого стеллажа была снабжена биркой с указанием года и месяца; впрочем, Пенни не потребовалось копаться в такой массе материала. На стульчике лежала уже заготовленная стопка номеров, относящихся к Максвеллу. «Спасибо, мама, выкроила время», – тепло подумала Пенни. Бедняга перелопатила тысячи накопленных за полстолетия выпусков, дабы отобрать из них драгоценные страницы.
Приготовив себе заслуженную чашку какао, Пенни перенесла таблоиды в гостиную, устроилась в любимом кресле возле камина и стала читать.
Новой информации почерпнуть удалось не так уж много. Итак, Максвелл, окрещенный Корнелиусом Линусом, появился на свет 24 января 19 … года в родильной палате медцентра Харборвью города Сиэтл. Сведения об отце отсутствуют. Мать вырастила его в одиночку. Других детей не имелось.
Макс поступил в Вашингтонский университет, однако бросил учебу уже на первом курсе, когда погибла мать. Ходили слухи, что вуз он променял на шанс стать учеником каких-то там гималайских гуру. Сплетники позлее помещали его в экзотические публичные дома и мутные околомедицинские учреждения, где за деньги было доступно что угодно: разнузданные сексуальные оргии, дизайнерские наркотики… Одним словом, Корни Максвелл сошел с горизонта на целых шесть лет. А когда вынырнул, по прошествии пары месяцев объединил силы с юной и амбициозной Клариссой Хайнд.
В номерах десятилетней давности отыскалась серия бизнес-заметок про текущие проекты «ДатаМикроКом». На протяжении десяти выпусков публиковались подробности, как Максвелл стал пионером в области нанороботов. Так называемые наниты, или наноботы, до того крошечные, что своими размерами не превышают миллионную долю метра; еще немного, и их можно будет сравнивать с молекулами. Наука всегда вгоняла Пенни в сон, однако это чтиво завораживало. Основной областью приложения нанитов была медицина, где каждая такая крохотулька-наномедибот запускалась в кровеносный сосуд или нерв, чтобы чинить повреждения на молекулярном уровне.