Чтение онлайн

Жила Ника в закутке под лестницей Кожуха. Перед их окнами жался палисадник с зарослью мелких темно–красных георгинов. В палисаднике оказалась и шелковица — ветхая изгородь была прикручена алюминиевой проволокой к её толстому стволу.

На пятачке перед изгородью стирала Никина мать — тётя Женя. Не своё — чужое. Подрабатывали кто чем мог… Моя бабушка, например, продавала на толкучке старые вещи, мать Уленьки Максимовой белила квартиры, самодельными вениками промышляла мать Славика–гармониста из барака, а вот тётя Женя стирала белье. Раина мать тоже отдавала ей. «Несчастная женщина, — вздыхала она. — На мой характер, ноги б его здесь не было». «Его» — это дяди Вани, который пропивал все, что зарабатывал. Но в «шалмане» была с ним по–свойски приветлива и даже наливала в долг кружку–другую.

Рая поздоровалась. С усилием разогнула тётя Женя спину. Правое плечо было ниже левого — наверное, от утюга: гладильщицей работала.

— Ника дома? — бойко спросила Рая. Никогда прежде не заявлялась к ним и теперь трусила, как бы тётя Женя не заподозрила чего. Но тётя Женя безразлично проронила: «Дома», — и снова согнулась над своим корытом.

В захламлённом коридоре вкусно пахло горячими семечками: Савельевна только что пожарила их. Крупные, с белыми рёбрышками, рассыпчато светлели они в широченной сковородке. Рая постучала.

— Войдите! — Нетерпеливо–быстро, как человек, которого отрывают от чего-то важного. Рая осторожно приоткрыла дверь. Ника — в брюках и полосатой шелковой блузке навыпуск — лежала с книгой поверх одеяла. За грязным столом скучно жевал что-то Котя.

Рая вошла, но Ника не встала и даже книгу не отложила.

— Ты выйдешь? — серьёзно спросила Рая. — Дело есть.

Ника тонко улыбнулась.

— Передай, что я занята. Читаю. И вообще, скажи, она просит не беспокоить её дома.

На голове под куцей косынкой топорщились бигуди.

— Кому — «передай»?

— Не знаю уж, кто тебя послал. Маленький такой, чернявый?

— Никто не посылал. Мне надо поговорить с тобой.

— Тебе? — удивилась Ника.

Рая молчала, твёрдо глядя ей в глаза. Ника засмеялась и, загнув страницу, положила книгу на стол. «Граф Монте–Кристо», — прочла Рая.

На ходу мельком глянула Ника в зеркало.

— А ты ешь, ешь, не рассусоливай! — вдруг грубо сказала брату — тот сидел, перепачканный джемом, и любопытненько следил за ними. — Раззявил глаза!

Спокойно обошла сгорбленную над корытом фигуру матери. Рая — за ней. Площадка пустовала, лишь в песочнице копался чей-то малыш. Ника села на стол, сцепила ноги и быстро, с весёлым выжиданием, взглянула на Раю.

— Ты напрасно смеёшься, — сказала Рая. Однако врачи в директорском кабинете не казались уже такими грозными.

— Ну что ты, Раечка! Я вся — внимание. — Не верит, что у неё может быть что-то серьёзное.

Начинать все же было страшно. Рядом села.

— В школе девчонок проверяют. Комиссия специальная. В кабинете директора.

Ника молчала. Все так же беспечно–любопытен был её взгляд.

— Сегодня нас должны вызывать. Я прокачарила — мне как-то ни к чему это. — И тоже сцепила ноги.

— Что ни к чему?

— Это… Чтобы мамаша узнала.

— Что узнала?

Рая поглядела ей в глаза.

— Не понимаешь, что ли?

Ника закусила губу. Она догадывалась, но ещё не смела поверить. Рая вытянула ноги и внимательно разглядывала их. Как не понимала она раньше, что ноги у неё и впрямь красивые! Может, даже красивее, чем у Ники.

— Ты что, уже, что ли? — Казалось, Ника прыснет сейчас.

Рая соединила носки, потом медленно развела их.

— Я! Тепе вон двенадцать было.

— Какой Тепе?

— Ну, Тепе. Есть у нас такая — Тепина. Да знаешь ты её — в очках.

— Куколка такая, пухлая?

Рая сдержанно кивнула. Даже с Никой могла она сейчас быть немногословной.

— Вот уж не думала! — весело удивилась Ника. — На вид интеллигентная такая.

— Она из хорошей семьи, — возразила Рая. — Мамаша — переводчица.

Глаза Ники озорно блеснули.

— А ты с кем же? Из школы, что ли?

— Почему из школы? Во дворе разве мальчишек нет?

— Во дворе? — изумилась Ника. — Кто во дворе?

— Мало ли.

— Вадька Конь?

— Ну да! — с пренебрежением сказала Рая.

— Саня?

— Ты что? — Она с укором посмотрела на Нику. — Саня такой разве?

— Все они такие. Кожух?

Рая неопределённо повела плечами.

— Кожух?! — радостно воскликнула Ника. Засмеялась, откинув голову. — А–а, пузик, ну я ему теперь!

— Тише, — покровительственно сказала Рая. — И что ты ему? Ничего не надо, я же тебе только.

Но Ника, не слушая, принялась смешливо выпытывать подробности. Ей было по–настоящему любопытно — не как раньше. Теперь они были равны, и Рая тоже имела право спросить.

— А тебе сколько было?

— Когда — это?.. Пятнадцать. Мы под столом, в общей кухне. Зима была, в комнате мамаша его, так мы под столом — вдруг кто из соседей выйдет. Чье-то молоко там стояло, ну мы и кувырнули его в темноте. Слышу — капает что-то, а когда вылезли — вся рожа в молоке.

Рая помедлила и спросила:

— Так и не узнал никто?

— А как узнаешь? Ищи ветра в поле.

О чем она? О молоке?

— А в школе вас что, не проверяли? — сказала она и, нагнувшись, подняла камушек.

— В школе? Чего это? Никого никогда не проверяют.

— У нас проверяют. Шестой «а» и «б» — уже, теперь наша очередь.

Ника глядела на неё с недоверием.

— Как же это они проверяют?

— Раздевают и проверяют. Для них это не проблема. В директорском кабинете.

Выражение весёлого любопытства сошло наконец с Никиного лица.

— А какое их собачье дело? Что хочу, то и делаю, им-то что!

— Там не спрашивают. Вызывают и все.

Ника, посерьёзневшая, думала.

— Конечно, — сказала Рая, — можно прокачарить несколько дней, но из школы придут, а мамаша как раз дома до среды.

— Жди меня здесь! — шепнула Ника и быстро пошла на своих подламывающихся ногах.

Вернулась она скоро. Поверх куцей косынки была повязана другая — капроновая, с яркими цветами. Не доходя, на ворота кивнула. Рая живо поднялась.