Чтение онлайн

Вот это поворот!

— В прокуратуре? — выдаю себя с головой.

— Ты знаешь Литвинова? — очередь Захара удивляться.

— Да, мы учились вместе.

— Серьёзно?

— Более чем. Так что там с прокуратурой?

— Я работал там четыре года назад. Перевели из Новокузнецка.

— Почему ушёл?

— Были причины.

— А поподробнее?

— Поподробнее… Драка на рабочем месте. Меня признали виновным. Увольнение с выговором в личное дело.

— Ого… — интуитивно понимаю, что здесь каким-то образом замешан Литвинов. Решаю больше не допытываться. Зачем мне вообще знать что-то о его жизни?

Группа исполняет кавер на «Shape of my heart» Стинга.

— Отлучусь в туалет, — сообщаю всем.

На негнущихся ногах иду мимо Лёши. Сверлю взглядом его затылок.

В туалете совершаю все необходимые процедуры. Промакиваю бумажным полотенцем лицо и грудь. Вспотела.

Выхожу и упираюсь прямо в широкую грудь Литвинова.

— Надо поговорить, — бесцеремонно хватает меня за локоть и куда-то тащит.

— Стой. Лёша! — упираюсь.

Запихивает меня в какое-то маленькое тёмное помещение. Похоже на подсобное.

— Что ты творишь? — упираю руки в бока.

— Откуда ты знаешь Гордеева? — без лишних церемоний спрашивает. Говорит требовательно, как будто с подчинённым. Молчу.

— Я задал вопрос.

— Я тоже!

Его ноздри раздуваются. Видно, что еле сдерживается.

Кажется… кажется мне нравится его бесить. Нравится видеть, как трещит по швам его маска ледяного человека.

Подаюсь чуть ближе, сознательно демонстрируя чуть больше, чем нужно, в вырезе своего жилета «на голое тело».

Литвинов сглатывает.

— Захар — мой руководитель. Мы работаем вместе, — шепчу ему прямо в губы.

Затем разворачиваюсь и иду на выход.

— Будь осторожна, — догоняет меня у двери. — Он нехороший человек.

Разворачиваюсь, смеясь.

— А ты — хороший, что ли?

— Я не шучу. Он начисто лишён морали и каких-либо принципов.

— Сказал великий «наказатор», — язвлю. — Сама как-нибудь разберусь, не маленькая.

Ухожу, оставляя Литвинова в тёмной кладовке.

And if I told you that I loved you

И если бы я сказал тебе, что люблю тебя

You’d maybe think there’s something wrong

Ты, возможно, подумала бы, что здесь что-то не так

I’m not a man of too many faces

Я не прячусь под множеством обличий

The mask I wear is one

Есть только одна маска, которую я ношу

(Sting «Shape of my heart»)

Январь 2023

Сегодня у меня ответственный день. Едем вместе с Захаром на судебное заседание в арбитражном суде. Я представляю интересы важного клиента фирмы. Мой доверитель — ответчик по иску прокуратуры о признании недействительной сделки купли-продажи крупного объекта недвижимости за городом. Я веду процесс практически самостоятельно, Захар лишь направляет меня, являясь вроде как моим куратором.

Из-за пробок приезжаем в суд почти впритык по времени. Проходим пропускной контроль. Торопливо жму кнопку лифта. Заседание на седьмом этаже. На ходу достаю паспорт и доверенность. Выходит девушка — секретарь судебного заседания. Спрашивает у собравшихся в коридоре:

— На 11–30 стороны явились? Документы приготовьте, пожалуйста.

Отдаю ей паспорт, она спрашивает еще раз:

— Истец на 11–30? — в ответ молчание.

Облегченно выдыхаю. Без истца оно, конечно, легче. Нас приглашают в кабинет, где проходит процесс. Массивный деревянный стол судьи находится на небольшом возвышении. Напротив располагаются два стола поменьше и попроще — для сторон по делу. Перпендикулярно участникам процесса, вдоль стены, сидит секретарь. Несколько стульев для слушателей, которые в арбитражном суде обычно отсутствуют.

По сути зал заседаний напоминает обычную комнату для переговоров и ничем не походит на транслируемые по ТВ помещения с торжественной обстановкой. И молотком судья не пользуется, это расхожий миф. Просто несколько человек собираются в одном месте и по протоколу обсуждают спорные вопросы. Истец излагает требования, а мы, то есть ответчик, свои возражения. Участвуем в прениях: приводим контраргументы на доводы друг друга. После чего суд выносит решение. Всё тихо-мирно, без драки. Деловые люди решают деловые вопросы в деловой обстановке. Без лишней мишуры.

Заходит судья. Женщина за пятьдесят в черной мантии. Мы с Захаром встаем. Так тоже положено по протоколу. Сесть можно, только если уважаемый суд — так обращаются к судье — разрешит. В противном случае это может быть расценено, как неуважение к этому самому суду.

Судья здоровается. Но открыть судебное заседание не успевает. Раздаётся стук в дверь. Она заперта на замок, чтобы не прерывать процесс.

— Светлана, спросите, кто. Вдруг истец, — командует суд секретарю.

Плохой знак… Судья вправе была не допускать истца к процессу в связи с опозданием. Но не делает этого. Благоволит?

Заходят двое. В синей прокурорской форме. И я почти не удивляюсь, что один из них Литвинов.

С его появлением всё сразу катится в тартарары.

Мы не здороваемся, сделав вид, что незнакомы. Судья зачитывает под запись данные сторон. Звучит моя фамилия. Алёхина. Краем глаза вижу, как Литвинов выгибает бровь. Больше ничего не выдает того, что ему в принципе интересно происходящее в этой комнате. Сидит с абсолютно скучающим видом. Пронесёт может?

Но не тут-то было.

Покончив со всеми формальностями, судья предоставляет слово истцу. То есть прокурору. Литвинов встает, кратко излагает исковые требования, которые в принципе мне уже хорошо известны. Прокуратура требует признать недействительной сделку по покупке недвижимости, которую приобрел мой клиент. Также просит применить последствия недействительности этой сделки — то есть проще говоря, вернуть всё «на круги своя».

Мой клиент, естественно, против. Он заплатил немалые деньги за эту недвижимость и уже вложил кучу средств в дальнейшее строительство и ремонт. Сказать об этом суду не успеваю, так как слово мне не дают в принципе. Сразу вслед за изложением сути иска прокуратура заявляет ходатайство об истребовании доказательств, которое суд тут же удовлетворяет, спросив наше мнение как будто для «проформы».

Выхожу в коридор, раскрасневшись от злости. Захар успокаивает меня, говоря что в случившемся нет моей вины. И вообще ничего плохого, кроме затягивания процесса, не произошло. Пусть, мол, ищут свои доказательства. Всё равно ничего не найдут.

На парковке у суда вновь сталкиваемся с прокурорскими. Мы как раз садимся в машину, когда напротив нас мигает фарами черный БМВ.

— Нехило прокуратура рубит нынче, — комментирует Гордеев. — Подожди минуту, окей? — не дожидаясь ответа, наполовину высовывается из машины, держась за открытую дверь.

— Доброго дня ещё раз, Алексей Викторович! — здоровается с Литвиновым чересчур весело, в голосе как будто сарказм. — Уделите мне немного времени, будьте так любезны.

Литвинов смеряет его прохладным взглядом с ног до головы и совсем невежливо отвечает: