Чтение онлайн

— Хейзел?

— Да? — ответил он так, как будто теперь это было его имя.

— Ты поцелуешь меня?

Тейлор хотел сделать это с тех пор, как встретил ее, но не осознавал до этого момента. Он взял ее щеки своими руками, без колебаний наклонился и поцеловал девушку. Он целовал ее до тех пор, пока не зашуршал снег, и их мир не закружился вокруг них. Он целовал ее до тех пор, пока ее губы не приоткрылись, и они не поделились секретом. Секретом, которым могли поделиться только они. Поцелуй, который говорил, что ты мне нравишься… а может быть, и больше. Поцелуй, который говорил через эмоции, а не слова. Поцелуй, который связал их с этим моментом и друг с другом.

Когда Тейлор отстранился, очень медленно, он открыл глаза и обнаружил, что ее глаза все еще закрыты, ее красные губы все еще приоткрыты, а руки все еще на нем.

Поэтому он снова поцеловал ее.

И еще раз.

Затем он поцеловал ее руки, взяв их в свои.

— Джуд?

— Да? — спросила она в ответ, оставляя свои руки там, где они были.

— Хочешь поехать ко мне домой?

Игривая улыбка скользнула по ее губам. Он с трудом оторвал от них взгляд, желая поцеловать ее снова, на этот раз дольше.

— Ты спрашиваешь меня, потому что хочешь переспать со мной?

— Я спрашиваю, потому что мне холодно, но я был бы не против переспать с тобой.

Ее улыбка стала безмятежной, согревая его.

— Ладно.

Тейлор не знал, чего от нее ожидать, чувствуя себя так, словно он просто решил прокатиться. Ее ответ был таким спокойным и приемлемым, что он снова удивился ей, но почувствовал себя счастливчиком, что эта причудливая, симпатичная девушка идет с ним домой. Держа ее за руку, они поймали такси и направились через весь город.

Джуд была во множестве красивых зданий на Манхэттене, но это было милое, и все равно казалось доступным, как и она сама. Ей это нравилось. Швейцар был в простом свитере и брюках. Никаких эполет (прим. переводчика — наплечников) на плечах, яркого костюма или костюма сторожа. Мужчина поздоровался с ними обоими и придержал дверь.

Тейлор жил на четырнадцатом этаже. Когда они шли по коридору, она сказала:

— Мне нравится это здание.

— Мне тоже.

Он придержал дверь открытой и последовал за ней внутрь. Квартира была современной, что ее не удивило. В конце концов, он был архитектором. Четкие линии. Простая цветовая гамма различных теплых оттенков коричневого. В отличие от стен, картины, висевшие на них, предлагали большие цветные всплески, каждая комната была посвящена отдельной теме. Королевский синий и бирюзовый в гостиной. Желтый на кухне. Она оглянулась на него и поймала его взгляд.

— Я надеюсь, что в спальне красный.

— Тогда ты не будешь разочарована.

Одобрительно наклонив голову, она подошла к большой стене с окнами и выглянула наружу. Было темно, но город всегда оставался освещенным, как звезды в ночи.

— У тебя есть жалюзи?

— Есть. Ты хочешь, чтобы я их опустил?

— Нет.

Проводя пальцами по стеклу, Тейлор наблюдал, как Джуд осматривает квартиру, втайне желая, чтобы ей понравилось это место, понравился он. Несмотря на отпечатки пальцев, которые он собирался убрать утром, это его не беспокоило.

— Не хочешь ли чего-нибудь выпить?

— Почему ты ведешь себя так официально?

— Я?

Ее глаза встретились с его.

— Да. Ты мне больше нравился, когда говорил о Барреттах как о вещах, а не людях.

— Я Барретт.

— И все же я все равно пришла сюда. — Джуд подошла к открытой двери. — Это спальня?

— Да.

— Я бы хотела пиво и кока-колу.

— Джек Дэниелс подойдет?

— Я выпью вина. Красного, — ответила она и исчезла в спальне. Тейлор перестал пытаться понять ее еще на вечеринке, так что ее предпочтения в напитках его не удивили.

Потребовалось несколько минут, чтобы понять, какую бутылку он хочет открыть. Сделав это, он налил им обоим по бокалу каберне и присоединился к ней в спальне. Он остановился в дверях, когда обнаружил ее спящей на его кровати.

— Джуд? — Он подождал несколько секунд, прежде чем повторить попытку.

— Джуд, ты не спишь?

Подойдя к ближайшей к ней стороне кровати, он поставил бокалы на ночной столик и опустился перед ней на колени. Ее глаза были закрыты, а дыхание было ровным и спокойным. Ее пальто было брошено на стул у окна, а ботинки валялись на полу. Зеленые перчатки все еще прикрывали ее руки, поэтому он осторожно снял их, одну за другой, и положил рядом с ее пальто, прежде чем пойти за одеялом, чтобы укрыть ее.

Прихватив с собой бокал вина, он сел в кресло. Снаружи свет обеспечивал достаточную видимость, чтобы разглядеть ее в темной комнате. Ее маленькая фигурка лежала, свернувшись калачиком, на боку. Губы были сжаты. Волосы разметались по подушке. Он наблюдал за ней, желая узнать больше.

Он уже давно никого не приводил в свою квартиру, и прошло еще больше времени с тех пор, как кто-то был в его постели. Но он находил этот диссонанс освежающим по сравнению с монотонной скукой его повседневной жизни.

Это было самое живое, что он чувствовал за всю свою жизнь. Это вызывало привыкание. Эксцентричная молодая женщина тем более. Она нарушила его покой, и когда он смотрел, как она спит, ему нравилось то, что она заставляла его чувствовать.

Ему нравилась она.

ТЕЙЛОР РАЗБУДИЛ ЗАПАХ яичницы с беконом. Когда он открыл глаза, снаружи все еще было темно, и его тело замерзло. Он нагнулся вперед в кресле и провел руками по лицу. Кровать была не застелена, а одеяло скомканным. Джуд.

Встав, он подошел к двери и посмотрел в сторону кухни. Она стояла к нему спиной и жарила яичницу на сковороде.

— Доброе утро, соня.

Она не смотрела на него, и он не знал, как она узнала, что он здесь, он слегка улыбнулся и присоединился к ней.

— Так ли это?

— Доброе или утро?

— Оба. И то и другое.

— И то и другое, — ответила она, поворачиваясь, чтобы поприветствовать его с гораздо более бодрой улыбкой, чем у него, прежде чем вернуться к приготовлению яичницы.

Взглянув на часы, он зевнул.

— Сейчас половина третьего ночи.

— Мне нравится это время суток. Мне нравится бодрствовать, когда весь остальной мир спит. Так спокойно. Не нужно ни с кем разговаривать.

Пока он смотрел на ее спину, на тело, покрытое мятым зеленым хлопком, ему хотелось спросить ее о разговорах, таблетках, суматохе, от которых она пряталась. Но он этого не сделал, потому что ему это нравилось. Это было бы эгоистично, ему нравились ее секреты и капризы. Ему нравилось, что она готовила в его доме.