Чтение онлайн

Вернулся Рома и прокричал:

– Я дома!

– Да, слышу. Привет! – Крикнула я из комнаты. Наверное, впервые за год, что мы жили вместе, я была чем-то увлечена и не вышла его встречать.

Он разулся и вышел ко мне. Оглянул коробку, лежащую на полу, и меня, целясь в видоискатель 1 пытающуюся уловить нужный ракурс для орхидеи в горшке.

– Что это? – Спросил он. Лица я не видела, но в голосе слышался смех.

Я развернулась к нему и сделала пару шагов навстречу.

– Фотоаппарат. – Улыбнулась во всю ширину губ и открыла галерею. – Показать, какие я сделала снимки?

– Я вижу, что фотоаппарат. Но зачем он тебе? – Рома мой вопрос проигнорировал и посмотрел как на сбежавшую из специализированного учреждения для не дружащих с головой. Я эту его гримасу пропустила мимо внимания, потому что была слишком воодушевлена, и радостно ответила:

– Фоткать буду. Знаешь, я подумала, зачем мне новый телефон? Со старым похожу. А вот фотика у меня нет, хотя я давно хоте…

– То есть ты потратила на это все деньги, которые копила на прошку? – Голос звучал прединфарктно, и я не стала говорить, что денег, накопленных на Pro версию смартфона, не хватило, и я ещё и добавила.

– Ты же помнишь, в универе я фотографировала для сайта, а потом хотела купить фотоаппарат, чтобы фоткать для себя. – Ответила, оправдываясь и начиная чувствовать себя глупой.

Рома фыркнул.

– Алин, ты давно не в универе. Повзрослей и перестань делать глупости. – Он развернулся и зашагал в ванную.

Узнаю своего парня. Скажет что-то обидное, развернётся и уйдёт. Он всегда так делает. А я всегда молчу. Сначала моему молчанию были свои причины, а сейчас моё молчание уже стало делом привычки… но это не значит, что его слова меня не ранят.

Ответить я не смогла, просто потухла и убрала Canon обратно в упаковку. Пока упаковывала фотоаппарат, надеялась, что Рома ко мне подойдёт, увидит намокшие глаза и извинится за то, что обидел. Но он и не думал ко мне подходить, потому что не задумывался о том, что его слова меня задели. Глаза высохли без извинений, впитавшись в кожу обидой.

В очередной раз я подумала о том, что давно перестала его любить и задалась вопросом «А не пора ли мне уже от него уйти?».

На следующий день я вернулась в магазин, чтобы вернуть покупку. Тот же продавец встретил меня с улыбкой и плохо скрываемой надеждой на ещё одну продажу, но его надежд я не оправдала и попросила оформить возврат.

– Простите, но фотоаппарат – это невозвратный товар. – Ответил он.

Я вернулась домой и убрала злосчастный Canon на закрытую полку, чтобы он не мозолил глаза, заставляя чувствовать себя идиоткой, потратившей немалые деньги на ерунду.

В пятницу я по настоянию жены снова оказался в кабинете размером пять на шесть. Я пытался отмахнуться, сказать, что мне не нужны психологи, но жена без суда и следствия записала к Кириллу Николаевичу, при этом дав понять, что мне придётся посещать его сеансы до полного излечения.

– Дмитрий, а я гадал, как скоро вы придёте. – Такими словами встретил меня психолог.

– А я думал, что вы психолог, а не гадалка, – ответил я, не думая.

Оглянул уже знакомый кабинет. На столе стояла пепельница. Новая. Очевидно, купленная специально для меня.

– Радует, что уровень сервиса стал выше. – Сказал я, кивком указав на пепельницу.

Мы уселись друг напротив друга и смотрели: я – на ромбиковый стеллаж, Кирилл Николаевич – на меня.

– Дмитрий, дело ведь совсем не в том, о чём говорила ваша жена. – Произнёс психолог догадливо.

– Какая проницательность! А вы точно не гадалка? – Съязвил я, сам себе дивясь. Я всегда был вежлив и дипломатичен, но в последние недели эти два качества из меня будто выжили плетьми.

Конечно, дело не в том, о чём говорила жена! Разве дело когда-нибудь бывает в том, о чём говорят вслух?

А доку, я видел, так и не терпелось вывернуть мою душу наизнанку. Мои колкости его нисколько не задевали, и он продолжал смотреть добродушными глазами, ожидающими часа, когда я решусь заговорить.

Кажется, у меня не остаётся вариантов. – Решил я. – Жена так и будет отправлять меня к психологу, пока не убедится, что со мной всё в порядке. А если мне всё равно придётся к нему ходить, так и быть, расскажу кое-что из своей жизни. Не сидеть же молча.

– Это ведь конфиденциальные беседы? – Задал вопрос прежде, чем начать говорить.

– Конечно! – Заверил Кирилл Николаевич. – Всё, что вы скажете, охраняется врачебной тайной, – трёхсекундное молчание, и он выдал ровно то, что я хочу услышать, – ваша жена не узнает, о чём вы рассказали.

Я кивнул.

Я совсем не собирался рассказывать что-то, что выставило бы жену в плохом свете. Возможно, я не сказал бы даже то, чего она ещё не знает. Но одно дело, если она что-то знает, и совсем другое, если я сам это скажу. Иногда лучше не говорить того, что люди и так уж знают.

– Это не то, что укрепит наш шаткий брак. – Пробормотал я себе под нос.

– Поверьте, Дмитрий, половина того, что произносится в этом кабинете, не идёт на пользу браку. – Дал психолог понять, что я не первый, кто пришёл сюда с исповедью.

Я кивнул. Руки машинально потянулись к портсигару, но остановились на полпути. Я всегда использовал сигары в качестве способа уйти от нежелательной беседы, но на этот раз я настроился на беседу. В конце концов, мне давно не хватало того, с кем можно поговорить.

– Из-за работы меня часто не бывает дома. – Начал исповедь. – Я владею маркетинговой компанией. Клиенты разбросаны по всей стране, и мне часто приходится бывать в командировках. Дни и недели, когда я в Москве, тоже нельзя назвать беззаботными – владелец бизнеса работает вдвое больше любого сотрудника.

Никаких признаков человека, впервые слышащего информацию, Кирилл Николаевич не выказал. Значит, это всё Ангелина ему уже рассказывала.

– Вам больше нравится бывать в командировках или в Москве? – Задал он неожиданный вопрос, напомнивший мне излюбленное обвинение жены: она была уверена, что я охотнее летаю на командировки, чем провожу время с ней.