Чтение онлайн

–  В чем дело, Крейг?
– спросил, поздоровавшись, Ледников.
– У вас такое задумчивое лицо. Надеюсь, это не вазэктомия ввергла вас в такое состояние?

Вудгейт проницательно посмотрел на него.

–  Вы много шутите, Валентин.

–  Это плохо?

–  Думаю, у вас были плохие отношения с начальством…

–  Вы попали в самую точку, Крейг. Неужели это так заметно?

–  Судя по всему, вы шутите со всеми, в том числе с начальниками, а они этого не переносят и не прощают.

–  Что поделаешь, Крейг, - пожал плечами Ледников.
– Знаете, в одной знаменитой русской книжке герой честно признается: да, я не люблю пролетариат. Так вот - я не люблю начальников. Потому что большинство из них хочет видеть в тебе не человека, а слугу, который должен быть во всем с ними согласен…

–  Видимо, вам приходилось трудно на службе?

–  Все мои служебные опыты заканчивались одинаково. Сначала начальство какое-то время терпело меня, потому как я приносил кое-какую пользу. А потом терпение заканчивалось. Причем сначала у меня. И начальство это видело. Ну и потом становилось ясно, что кто-то должен уйти. Не начальник же, согласитесь!

–  Так можно вести себя, пока ты молод, - задумчиво сказал Вудгейт.
– А когда на тебя обрушивается старость и надо думать о пенсии…

–  Что-то случилось, Крейг?
– счел нужным еще раз осведомиться Ледников.

–  Вы знаете, что я сегодня прочитал в газете… Вот послушайте. «Повышение температуры и более засушливый климат в первую очередь ударят по нежным весенним цветам - золотистым нарциссам, белым подснежникам и синим диким английским гиацинтам, которые сейчас на протяжении всей весны в изобилии украшают собой британские парки, леса и пустоши…». Как вам это нравится? И дальше… «Следующими жертвами потепления биологи называют английские розы, буки и дубы». Вы знаете, я очень люблю гиацинты…

–  Может, это только слухи?
– попробовал утешить его Ледников.

–  Увы, это доклад ученых. «Люди смогут выращивать у себя в садах тропические фруктовые деревья, но будут вынуждены и бороться с новыми видами сорняков», - говорится там. Зато погода даст возможность для распространения оливковых деревьев и пальм…

В это время мимо них прошли несколько нахохлившихся «паков», закутанных в шарфы. «Паками» Модест называл пакистанцев. Им пальмы и оливы будут только в радость. Вудгейт проследил за взглядом Ледникова и понимающе покачал головой.

–  Слава богу, я до этого не доживу.

Он отложил газету в сторону.

–  А теперь к делу, Валентин. Не то вы подумаете, что старик может только вздыхать и охать по поводу гиацинтов! Кое-какую информацию мне удалось раздобыть… С кого начнем?

–  Давайте с журналиста, Крейг.

–  Судя по тому, что рассказали мои агенты, он действительно отравился газом. Пьян он был чудовищно. В таком состоянии могло случиться что угодно.

–  А нет ли следов пребывания в квартире других лиц?

–  Никаких. Соседи ничего особенного не слышали. Если кто-то и был, то он очень грамотно замел все следы.

Вудгейт помолчал.

–  Правда, один из моих людей, живущий как раз рядом с домом Кросби, видел поздно вечером неподалеку машину, к которой подбежал человек с длинными белыми волосами, уселся в нее и уехал на большой скорости… Вам это о чем-то говорит?

Ледников не стал спешить с ответом. Опять Беловолосый! Если это тот самый, значит, после неудачного разговора с Кросби в баре он навестил его дома… Рассказывать об этом Вудгейту? Но тогда надо рассказывать и о вчерашнем нападении у «Бельведера». Как он отнесется к этому? Он может подумать, что дело слишком серьезное, чтобы заниматься им, не ставя в известность полицию…

–  Нет, Крейг, мне это ни о чем не говорит. Может быть, этот беловолосый спешил к жене от любовницы? Кто знает?

–  Просто такие вещи стоит запоминать. Вдруг он встретится на вашем пути еще раз, и тогда уже можно будет считать, что это не случайность.

Ледников кивнул в знак согласия - спорить тут было не с чем.

–  А теперь о вашем молодом соотечественнике. Он занимал роскошную квартиру, о которой моя дочь не может даже мечтать… В его квартире время от времени появлялись люди из России разной степени подозрительности. Среди них было много весьма эффектных девушек.

–  Наши миллионеры не любят отказывать себе в чем-либо, - пожал плечами Ледников.

–  Да, в этом мы убедились. Некоторое время назад у него сменилась экономка. Прежняя вдруг тяжело заболела и вернулась в Россию. Появилась новая, тоже из России. Ее зовут Валерия. Молодая женщина с темными волосами, всегда строго и элегантно одетая, очень деловитая и пунктуальная. Похоже, Муромский ей во всем доверял…

–  А как насчет интимных отношений?
– поинтересовался Ледников.
– Молодые люди определенного склада питают слабость к женщинам, которые старше их по возрасту. А Рафа Муромский был явно обделен вниманием своей испанской матери.

–  Об этом ничего не могу сказать, - пожал плечами Вудгейт.
– Валерия ведет хозяйство, практически нигде не появляется. Но недавно у дома Муромского заметили мужчину, одетого как рок-музыкант… с длинными, почти белыми волосами…

Вудгейт сделал многозначительную паузу и принялся подчеркнуто внимательно следить за пируэтами уток на глади озера. Потом он повернулся к Ледникову и с интересом посмотрел на него: как, мол, впечатлило?

Ледников согласно покивал головой: мол, оценил. Очень даже оценил!

–  Крейг, сугубо профессиональный вопрос - кто он, этот ваш агент?

–  Он из числа обслуживающего персонала этого дома.

–  Как удачно получилось.

–  Сорок лет работы в полиции что-то дают, - философски заметил Вудгейт.

–  А эта Валерия - тот самый человек, который сейчас отвечает на все звонки в квартиру Муромского… - задумчиво протянул Ледников.
– И утверждает, что он убыл в неизвестном направлении…

–  Да. И еще она говорит, что у нее нет с ним никакой связи. И что раньше он тоже, случалось, пропадал на какой-то срок. А потом объявлялся как ни в чем не бывало. Видимо, Валентин, у него такое хобби.

–  Вы думаете, полиция вообще не интересовалась этим делом?

–  Им сейчас вполне хватает полония. А тут - ни заявлений, ни обращений. Его мать в Испании тоже не проявляет никакого беспокойства. Переживали только ваш друг лорд Лоутон и этот бедняга Кросби.

–  Лорда Лоутона я позавчера увидел первый раз в жизни, - зачем-то стал оправдываться Ледников.
– Так что назвать его моим другом вряд ли можно.

Вудгейт насмешливо посмотрел на него, а потом подмигнул. Из чего можно было сделать вывод, что старина Крейг кое-что уже разнюхал.