Чтение онлайн

Она почти не ест. Все рассказывает и рассказывает, как заведенная. То одно припомнит, то другое. А я слушаю, машинально что-то пережевывая и почти не чувствуя вкуса. Каждое слово ловлю, запомнить пытаюсь, осознать, прочувствовать. Но все равно не ощущаю той связи, которую ожидал. Почему-то даже ее имя кажется чужеродным. Карина. Почему Карина? Наверное, ей идет. Темненькая, как и Жанна.

– Пришли мне ее фотографию, – прошу я Жанну, когда мы прощаемся у ресторана. Она отводит взгляд, а я добавляю: – Пожалуйста. Только ее, где видно ее лицо. Я стараюсь, Жанн. Дай мне хоть что-нибудь.

– Хорошо, – кивает она, но заметно, что будто переступают через невидимую преграду. Возле нас останавливается такси, и она с улыбкой заключает: – Хороший был вечер. По большей части – хороший. Правда ведь?

– Правда, – соглашаюсь я. – Что дальше?

– Не будем торопиться, ладно? – почти молит она. – Очень тебя прошу, Коль. Я думаю, мы оба почувствуем, когда станет пора. Просто хочу оградить ее и убрать всю неприязнь. Может, погуляем где-нибудь в парке? Ты и я.

– Договоримся завтра. Жду фотографию.

Я сам целую ее в щеку и открываю дверцу машины, помогая сесть. И эта галантность не имеет ничего общего с желанием поухаживать за ней. Все, чего я добиваюсь – чтобы она осталась довольна этим вечером. Это не делает мне чести, но я не собираюсь больше упускать время. И в награду за послушность уже через пару минут получаю фотографии дочери.

Долго смотрю на нее, сидя в машине у ресторана. Очень долго. Пытаюсь ухватиться за тонкую ниточку, которая просто обязана быть между нами. Но снова ничего не выходит.

Мне нужно больше. Живое общение, прикосновение. И я добьюсь этого во что бы то ни стало. У меня есть секретное оружие. Семья. И грамотный юрист, на всякий.

Переслав фото дочери сестре, я выезжаю домой. Пока рулю, от Василисы приходит несколько сообщений.

«Какая она хорошенькая!».

«Как все прошло?».

«Она разрешила с ней встретиться?».

Я вставляю в ухо гарнитуру и звоню.

– Так бы и сразу, – ворчит сестра. – Вы долго сидели. Ругались?

– Поначалу, – начинаю я, после чего пересказываю полную версию.

– Как-то это все… – бормочет Василиса. – Нет, я согласна, разумно для начала утрясти личные разногласия, но…

– Она меня клеит, – кратко обрисовываю я коллективную мысль.

– Вот, да, – бурчит сестра. – Тоже об этом подумала. И что ты будешь с этим делать?

– Пока планирую делать вид, что у нее получается.

– Только делать вид? – осторожно уточняет сестра.

– Да. Сходиться с ней я точно не собираюсь, лучше суд.

– Ясно… но все эти рестораны, прогулки… очень интимно.

– Варианты? – морщусь я.

– Есть один. Пригласи ее к нам. Я тоже хочу послушать о… Карине, – будто через силу заканчивает сестра.

– Тоже не поняла, почему Карина, да? – хмыкаю я.

– Ага. Ну, волосики темные, но глазки – светлые. Чудно как-то. А не могла она другое имя назвать? Ну типа ты такой на улице их вылавливаешь, подходишь к ребенку, зовешь по имени, а это не ее. И иди-ка ты, дядя, нафиг. Не загребут – уже хорошо.

– Вариант, конечно, но как-то уж… слишком, – кривлюсь я.

– Ну да, наверное... – бормочет сестра, после чего тяжело вздыхает. – Мне уже за каждым кустом коварство мерещится. Что неудивительно после того, что она сделала.

– Расслабляться на всякий случай не стоит, – соглашаюсь я. – Днем общался с юристом, он уверял, что совместную опеку с легкостью выбьет. Есть нюансы, но нет ничего невозможного.

– Запасной план – это хорошо. Так что на счет домашнего ужина?

– Предложу ей. Но зачем это тебе?

– Кабы знать, – бурчит Василиска. – Что-то меня напрягает, но что именно – без понятия. Хочу сама с ней пообщаться.

– Тебя напрягает то же, что и меня. Она сама.

– Это – само собой, – фыркает Василиса. – Ладно, я спать. Как ватная целыми днями, так и тянет к подушке. А уже почти что ночь.

– Спокойной ночи, Бусен, – тепло прощаюсь я, а у самого дома пишу Ане практически то же самое.

Ответа уже даже не жду. Раздеваюсь, моюсь, ложусь. Тупой взгляд в потолок и внеочередная проверка наличия билетов. Так и тянет забронировать и стартануть. Но, дочь… Улечу сейчас – попаду в немилость к Жанне. И придется идти долгим тернистым путем. Сейчас разрываюсь между домом и Турцией, потом буду рваться в Москву. Ничем хорошим это точно не закончится. Нет, нужно решить все тут, раз уж вернулся. Тем более, Аня поддержала это решение. Она не поймет, если я предпочту пару дней с ней возможности наконец стать отцом.

А я?.. Я – пойму?

Думал, что это – единственно верный путь. Но сейчас, когда, казалось бы, должен лишь увериться во мнении, наоборот начал сомневаться. Грызет что-то, надсадно и настырно, но что – неясно. Можно было бы влегкую свалить все на отчужденность Анюты, но дело именно в дочери. Или в том, что она предлагается в комплекте с ее матерью.

Так и не разгадав загадки собственной интуиции, я медленно погружаюсь в тревожный короткий сон. Встаю чуть свет, иду на турники во дворе, намеренно оставив телефон дома. А по возвращению читаю очередное послание.

«Прости, что не ответила. Все ночь ухаживала за Стасом. Только в номер возвращаюсь».

– Чего?! – реву я медведем и строчу ответное послание.

«В смысле ухаживала?!», – отправляю я, чуть не продавив пальцем экран.

«Словил солнечный удар. Не оставлять же его одного?», – приходит ответ почти сразу.

В отеле есть врач. Или можно просто бросить в него дорожной аптечкой.

«Ясно. Поговорим?».

«Прости, хочется упасть на кровать и выспаться».

«У меня новости», – пытаюсь я заинтриговать.

«Напиши, оклемаюсь – почитаю», – получаю равнодушный ответ.

Это не нормально. Аномально даже.

«Анют, у тебя точно все в порядке?».

«Я просто пытаюсь смириться с твоим отъездом…», – наконец-то приходит хоть что-то личное. И давит на совесть.

«Я очень скучаю. Но, обстоятельства. Ты же знаешь…», – набираю я в ответ, тяжело осев на диван.

«Понимаю. Семья важнее всего».

А это я как должен понимать?

«Хочешь что-то сказать мне?», – конкретизирую я, чувствуя, как в нехорошем предчувствии в груди мощно бахает сердце.