Чтение онлайн

– Конкретнее, – глухо рычу я.

– Забавно, что эту мысль подселил в мою голову бывший, – с волнением поясняет она. – И я не могу не спросить, раз уж мы это обсуждаем. Как на счет плана «Б»? – быстро спрашивает она, таращась на меня во все глаза.

Ее вопрос ставит в тупик. Я понял прекрасно, что она имеет ввиду приемного ребенка, но я никогда даже не думал, что можно и так. И почему-то это решение кажется даже серьезнее, чем завести собственного. Больше ответственности, больше усилий и больше осмысленности.

А еще, в какой-то степени появляется ощущение нереальности происходящего. Возможно, даже иррациональности. Я на курорте, лежу голый в постели с женщиной, которую знаю меньше двух недель, и обсуждаю не просто совместное будущее, не мечту свою даже. Я жизнь свою расписываю. Отсюда и до гробовой доски.

Мысль провести с ней всю оставшуюся жизнь не просто не пугает, воодушевляет. Но я привык обстоятельно подходить к принятию судьбоносных решений. И зависаю действительно надолго. Но ответа на поставленный вопрос так и не нахожу.

– Я не знаю, – честно отвечаю я. – Не знаю, хватит ли мне храбрости воспитывать приемного ребенка. Я не уверен, что смогу полюбить его, как любил бы своего. По правде, я вообще с детьми мало контактировал, – признаюсь я, почесав бровь. – Может, я только думаю, что мне понравилось бы. Может, это и не мечта вовсе, а так… идея-фикс. Мания уже какая-то, которая развилась из-за ощущения, что я чего-то недополучил.

– Это можно проверить, – тепло улыбается Аня. – И спасибо за откровенность.

– Раз уж мы говорим о бывших… Жанна кое-что сказала мне, – припоминаю я, ложась поудобнее. – Я тогда не особо проникся, но сейчас дошел смысл. Я женился на перспективе создать большую семью. Не на женщине. И второй раз я такую ошибку допускать не собираюсь. Я знаю, что мне нужна ты. Это то, в чем я уверен на все сто. А дети… как получится, Анют. И эта история с Кариной стала показательной. То облегчение, которое я почувствовал, отцом не став, расставило последние точки. Больше я в погоню за этим журавликом не кинусь.

– У меня так много «не» и «а что, если» в голове, – кается Аня, мило сморщив нос.

– Необязательно решать все вопросы разом. По мере поступления – самое то, – ободряюще подмигиваю я ей. – Но ответ на один вопрос я хочу услышать прямо сейчас.

– М? – не разжимая губ, мычит Аня, а ее щеки заметно краснеют.

Догадалась. Конечно, догадалась, это слишком очевидно. И, может, выйдет не особо торжественно, зато искренне. Правда, встать на одно колено на кровати, свесив загрустившее ото всех этих разговоров мужское начало – все же перебор.

– Момент, – брякаю я, подрываясь с кровати.

Натягиваю боксеры по пути к сумке, достаю купленное кольцо, срывая веревочку с пломбой, портящие все впечатление. И таки опускаюсь на колено, но теперь уже у кровати, на которой сидит взволнованная, по голову замотанная в одеяло девушка.

– Будешь моей женой?

Аня плотно смыкает губы и мелко кивает. В глазах – озера. Красивая такая, с этим беспорядком на голове и дрожащими хрусталиками слез, готовящихся скатится по румяным щекам. И почему-то вызывает нелепую ассоциацию с муравьем, выглянувшим из своего домика. Но я изо всех сил пытаюсь не развивать эту мысль.

– Буду, – наконец-то отвечает она словами, разрушив неуместную иллюзию, и высовывает из-под одеяла правую руку.

Я беру ее руку в свою, касаюсь кольцом кончика безымянного пальца, но прежде, чем надеть его, говорю строго:

– А теперь вернемся к твоему признанию в любви. Еще раз прокатишь меня на этих качелях, попадешь в самую настоящую сказку.

– Сказку? – растерянно хлопает она мокрыми ресничками.

– Именно. В ту, где умирают в один день, – надеюсь, доходчиво поясняю я. Аня широко распахивает глаза и глотает вырвавшийся смешок. – Поняла меня?

– Я люблю тебя, как не любила ни одного мужчину, – торжественно паясничает она и в нетерпении перебирает пальчиками.

Ладно, сойдет.

Я надеваю кольцо на ее палец, которое оказывается чуть-чуть великовато из-за моей паранойи взять слишком маленькое и испоганить момент ее разочарованием, а она очаровательно взвизгивает и от распирающего удовольствия возится под одеялом.

Даже не посмотрела. Я, по правде, тоже выбирал второпях, но она даже взгляда не бросила. Смотрела только на меня, разглядывала даже. Наверное, и до кольца дело дойдет, но в моменте было важно совсем другое. Получить его. Мою руку и все без остатка сердце.

И мне действительно нравится, как она расставляет приоритеты. Как мыслит. Даже ее тараканы какие-то… дисциплинированные. Будто она каждое утро выстраивает их на воображаемом плаце, осматривает цепким взглядом и отправляет каждого неопрятного и не оформленного чистить картошку на роту. Так и слышу ее командирский голос:

– Остальные – за мной!

Вынесем мозг! Сделаем это! Но, без команды в бой не вступать.

Я запрыгиваю к ней на кровать, повалив на спину, и сходу начинаю нещадно домогаться. Но в ключевой момент останавливаюсь. Жду ее реакции. Полного осознания ситуации и последствий.

– Сделай меня мамой, – сорвано шепчет она. – Постарайся, ладно? Я так хочу еще. От тебя и для тебя. Очень хочу…

Примечательно, что среди всего вороха сомнений, в этом она уверена на все сто. В материнстве она не разочаровывалась. Но главную причину такого горячего желания я вижу воочию чуть позже, когда мы все-таки отправляемся на завтрак. Точнее, сначала я слышу пискляво-слащавое сюсюканье Анютки, не сразу понимая, с чего ей вдруг вздумалось называть меня «сладкой булочкой».

И тут появляется она. Принцесса на руках мамы. Наверняка уже сытая, довольная оказанным вниманием, обращенными на нее взглядами, своим положением, да и в целом, кажется, жизнью. Действительно булочка, но, уловив смутное сходство с сестрой, появляется подозрение, что таки с изюмом.

А вот на счет сладости пока не уверен. По-честному, больше моего внимания привлекает не чужой ребенок, а Аня. И тут есть над чем подумать.

Я наблюдаю за тем, как отчаянно Аня старается угодить малышке, без стеснения корча рожицы и разговаривая на ультразвуке, и понимаю, что пока она не развеселит царевну – мы не будем заниматься ничем другим. И когда София сдается, на лице Ани отображается столько счастья и умиления, что хочется ее лизнуть. Потому что сладкой кажется именно она.

И тут как щелкает.