Чтение онлайн

– Хорошо... Юра сделал вид, что сдался, он и на самом деле зашел в тупик. Успокоительных лекарств не было, да он и не стал бы колоть Машу. Он не выносил, когда бьющихся в припадке людей заламывали дюжие Иван со Степаном, а Аделаида Оскаровна, мертвенно поблескивая очками, с видимым удовольствием втыкала сверкающую иглу в человечью мякоть. Больной стихал - будто постепенно угасал.

– Хорошо,- повторил он. Как стемнеет, мы выйдем в город, возьмем с собой целлофановый пакетик с сандвичами, французским шампанским и шоколадным бисквитом. Мы устроим чудненький пикничок на развалинах старинного здания, их в городе сейчас - на каждом углу. Потом мы будем сражаться с бандитами и в заключение совершим какой-нибудь подвиг. Ты не против?

– Ты начинаешь исправляться!
– строгим голоском похвалила Маша. Если будешь и дальше слушаться меня, я открою тебе свою тайну.

– Договорились. А теперь ложись и отдохни,- распорядился Юра.

– Ты чего?
– Она покрутила пальцем у виска. У меня же сейчас не депрессивный, а эйфорический период! Мне и ночью спать не хочется,похвасталась Маша, победоносно улыбнувшись.

– Ну, так делай, что хочешь. Но без меня никуда ни шагу!
– И он плюхнулся на кровать.

Маша незаметно опустилась рядом, только не на постель, а на пол. Ее лицо как раз оказалось на уровне Юркиной руки. Он погладил ее по щеке, она доверчиво, будто ждала ласки, потерлась о его ладонь.

– Ты боишься своего будущего?
– спросила она.

– Я его не знаю, почему я должен его бояться?
– Он задумался. Если человек не знает своего будущего и даже не предполагает, каким оно может быть... значит, он вообще может ничего не бояться.

Выходила абсолютная чепуха, которую не следовало произносить вслух даже при Зюбере.

– Ты всегда задаешь мне такие вопросы... Вообще-то человека без будущего не бывает.

– Я без будущего!

– Кто тебе сказал?

– Аделаида Оскаровна... Однажды я ее назвала старой жабой,- пояснила Маша. А она сказала, что я скоро стану такой же, как Малакина, и даже хуже... Потом я еще слышала, как доктор говорил одному больному, что всех нас ждет постепенное превращение в червей, бессмысленных идиотов...

– Доктор - просто слабый человек, от него ушла жена, а Аделаида старая, одинокая и несчастная женщина. Это у них нет будущего... И, подумав, он добавил: - А у нас с тобой есть.

– Если я выздоровлю,- очень тихо сказала Маша.

Юра вскочил с койки, опустился рядом на колени.

– Ты обязательно выздоровеешь,- торопливо заговорил он. Ты не должна думать о том, что больна. Я, самый главный врач больницы, объявляю тебе, что с этой минуты ты здорова. Да, прямо с этой минуты. Встань, о Мария!

Она послушалась, Юра притянул ее к себе и поцеловал в губы, ощутив, какие они холодные и нежные. "Как тоненькая живая пленочка",- подумал он искушенно. Маша замерла, закрыв глаза, он поцеловал ее крепче, почувствовав, как она прижалась к нему, доверчиво, торопливо, будто боясь, что этот миг исчезнет без следа. И тогда не останется ничего: ни веры, ни надежды и уж, конечно, будущего. Все это, как озарение, промелькнуло в голове Юры, он понял и то, что Маша никогда не скажет даже при всей своей открытости, как она зависима от него, Юры, и что разрыв будет беспощаден для нее и смертелен.

– Ты правда считаешь, что я выздоровела?
– Она задохнулась то ли от долгого поцелуя, то ли от щемящей беспричинной тревоги, неверия, ожидания, надежды...

– Честное слово!

– Мы убежим отсюда?

Юра вздохнул, остро осознав, какой он маленький и ничтожный, потому что не может увезти свою девушку туда, где она будет счастлива, весела и беззаботна, но ответил утвердительно:

– Я покажу тебе ночной город, ты превратишься в серую кошку, мы будем лазить с тобой по древним развалинам, подглядывать за людьми, которые прячутся от злых духов...

– И будем их пугать?
– восхищенно спросила Маша.

– Только не сильно... Мы будем следить за разбойниками и прятаться от вербовщиков в боевые отряды. Они повсюду шныряют, как крысы, заставляют идти на войну, стрелять в людей. Они ненормальные, и вот их надо бояться больше всего...

– А если нас поймают?
– осторожно спросила она.

– Тогда мне побреют голову и отправят воевать.

– А мне тоже побреют голову?

– Тебе первой!

Маша призадумалась, а Юрка весело рассмеялся - завел девушку в тупик.

– Ты, конечно, все врешь, ты классный врунишка, но все равно тебе не удастся меня обмануть. Потому что я выздоровела и поумнела... И нам пора, уже стемнело... Ты обещал!

– Хорошо,- мрачно произнес Юрка. В городе темно, но все равно нужно замаскироваться. Одень мой спортивный костюм. Он синий, как раз то, что надо. А я одену темную рубашку.

Маша послушно скинула юбчонку и блузку, оставшись в одних трусиках. Юрка зажмурился: он еще ни разу не видел ее обнаженной. Видел старых и немощных, которых обмывал, а ее - нет. Она была худенькая, как тростинка, сосочки смешно топорщились на маленьких грудях. Маша быстро залезла в спорткостюм и сказала, что готова.

– А теперь мы должны позаботиться о косметике. Пошли на кухню.

Там он вымазал сажей ее лицо, в полоску, потом густо намазал свое. Она хохотала, показывая на него пальцем, и еще больше, когда увидела себя в зеркале.

– Если нас поймают, мы негры, шли из Африки в Европу и заблудились...

– Мы потребуем, чтоб нам вызвали посла!
– поддержала тему Маша.

– Пора. Снимай свои туфли, идем босиком. Во всем слушайся меня.

– Хорошо.

Они тихо спустились во двор, прошли к воротам. Солнце уже провалилось за горизонт, тихий, безмолвный вечер опустился на город. Сыромяткин спал, сидя на скамеечке. Юра отодвинул засов, приоткрыл дверь, пропустил вперед Машу, потом с грохотом захлопнул, чтобы разбудить сторожа. В ответ послышались нечленораздельные звуки.

– Бежим!
– крикнул Юрка, схватил Машу за руку, она засмеялась.

– Давай его напугаем!
– предложила она.

– Не надо. Он безобидный и к тому же бывший поэт!
– на бегу выкрикнул он.

Они неслись, едва касаясь обнаженными ступнями горячей дороги; огромные сумрачные деревья, выраставшие перед ними, казались одушевленными великанами, у которых окаменело тело, но живой осталась душа. Разлапистые ветви-руки уходили в черно-синее небо, будто взывая, безнадежно укоряя. Но Юрка знал, что деревья - это хитрые исполины. Они крепко стоят на земле, и им никто не загораживает солнце и ничто не угрожает в раскаленном до желтизны азиатском воздухе, потому что людям, существам, не сцепленным корнями с недрами, очень нужны тень и прохлада листвы.

Не чувствуя ног, они бежали по шершавому асфальту, все созвездия неба тянулись к ним силой своего притяжения. А может, это вырвавшиеся силы молодости придали им незримые крылья...

Наконец Маша запыхалась и сказала: "Хватит". Слабеньким было ее тело, да и Юрчик выдохся: какой из него спортсмен? Теперь они шли тихо, не торопясь, пока не справились с дыханием. Они высматривали темные углы и чернеющие контуры. Здесь пахло кислой гарью и никто не жил. Дома зияли выщербленными окнами и пустотами на месте рухнувших крыш.