Чтение онлайн

— Никого не хотите выделить особо?

Проссер выглядел раздражённым. Его как будто заставляли ябедничать на друга. Он-таки не удержался.

— Возможно, Чарли Магрудо. Возможно. Год или два назад я вроде как подложил ему свинью.

— Что за свинью?

— Не очень большую. Краем уха прослышал, что он пытается подмаслить кое-кого в муниципальном совете, чтобы организовать себе пару-тройку контрактов, — при этом воспоминании Мелвин улыбнулся. — Короче, я перебежал ему дорогу, и в итоге контракты достались мне. Ему это не слишком понравилось. Но я не сомневаюсь, что он не таит на меня зла.

— Его дела после этого пошатнулись?

— Пошатнулись? Господи, да нет, конечно. Ему-то лично я ничего не сделал. Вообще, ничего не вышло за пределы муниципалитета. И потом я получил контракты, предложив всего лишь половину того, что предлагал Чарли. Это было здорово.

Проссер снова обратился мыслями к Даффи.

— И что же мы такое обнаружили, что не заметили наши друзья в голубых мундирах? Есть какие-нибудь подвижки? Надеюсь, Джимми не зря тратит свои денежки?

— Не вполне. Пытаюсь расшевелить Дэнни Мэтсона. И ещё: я ездил в Лейтон-Роуд.

— Ездили в Лейтон-Роуд? Надоедали нашим местным жителям, нашим верным поклонникам? Это как-то не очень радует.

— Ничего подобного. Они были очень дружелюбны.

— Да неужели?

— Да, они рассказали мне, что ваши фанаты делают с их почтовыми ящиками.

— Ужасное место, — проговорил Проссер, мелодраматически передёрнув плечами. — Возникло и существует исключительно за счёт супермаркета Сейнсберри, но как-то поддерживать с ними добрососедские отношения порой бывает трудно.

— Мистер Проссер, можно спросить вас ещё кое о чём?

Проссер глянул на часы.

— У вас есть на это три минуты и сорок пять секунд.

— Клуб приносит прибыль?

— Надо об этом спрашивать? Нет, клуб не приносит прибыли, клуб приносит колоссальные убытки. Можно подумать, он только для этого и существует. В начале сезона мы с Джеймсом придумывали разные уловки для того, чтобы подать товар лицом, но, боюсь, всё это выброшенные деньги. Хорошо, если соберём три тысячи за домашнюю игру, а на выезде — что ж, боюсь, на выезде мы не представляем из себя ничего особо привлекательного. Сколько мы собрали в Ротэрхэме? Помнится, что-то около полутора тысяч. Какие уж тут призовые кубки…

— Говоря напрямую, мистер Проссер, верно ли, что большинство издержек вы оплачиваете из своего кармана?

— Отвечая напрямую, мистер Даффи, так оно и есть.

— Сможет ли клуб существовать в Четвёртом дивизионе?

— Даффи, в этих стенах не делают подобных предположений, понимаете вы это? Никто, ни один человек.

— Простите. Простите. Я только… Слушайте, если всё же случится невероятное… если произойдёт худшее… что тогда будет? Я имею в виду, что случится на самом деле?

— Что ж, если для этого славного клуба настанет печальнейший из дней, то первое, что случится, это что наш малыш Джимми сядет на свой велосипед и поедет искать себе подходящее место. Извиняюсь, Джимми.

— Вы всегда были откровенны со мной, шеф. Я и не ждал ничего другого.

— А что потом? — спросил Даффи.

— Потом это будет проблема Правления.

— Или, точнее, его главного пайщика.

— Само собой. Как вы догадались? Что ж, да, тогда придётся рассматривать разные варианты.

— Не могли бы вы поделиться своими соображениями? Естественно, чисто гипотетически.

— Естественно. Что ж, председателю придётся подать в отставку.

— Мелвин, — проговорил Джимми с искренним удивлением. — Вы не можете… после всего, что вы сделали для клуба…

— Джеймс, давайте не будем распускать сопли. Всё что я сделал для клуба за эти два года в качестве его главы, это оплатил довольно-таки внушительный счёт, изменил внешний вид игроков, назначил вас, председательствовал над четырьмя кретинами и смотрел, как мы сползаем в таблице с десятого места на двадцать второе.

— Ещё что? — спросил Даффи.

— Вы всегда такой непробиваемо упрямый, мистер Даффи? Что ещё? Что ж, думаю, правление будет вести себя так, как обычно ведёт правление — будут выть и лязгать зубами, игровой состав будет сокращён, лучшие игроки проданы, менеджера будем искать подешевле. Или мы можем просто свернуть всё предприятие.

— Если это предложит главный пайщик.

— Решающее слово, вероятно, останется за ним.

— Вы не можете так поступить, Мелвин, — запротестовал Джимми, — и дело ещё не дошло до того, чтобы мы стояли у края пропасти и уповали на переизбрание.

— Настали другие времена, Джеймс, и времена трудные. В каждом дивизионе есть не меньше полудюжины клубов, по которым плачет биржа труда, а какой-нибудь снисходительный председатель еле удерживает их за шнурки. То, что мы ещё не в самом низу того дивизиона, о котором договорились даже не упоминать, ещё не значит, что мы в безопасности. Кто будет платить им зарплату? Где они найдут другого Мелвина Проссера? Скажу откровенно: за последние несколько месяцев я присмотрелся повнимательнее и понял, что у меня так же мало шансов поднять этот клуб, как продавать мороженое эскимосам. — Последовало молчание. — Что ж, оставим эти весёленькие разговоры, мне пора идти. Всё же то, о чём я здесь говорил, должно убедить вас кое в чём, мистер Даффи.

— В чём же?

— Если бы за мной охотился Злой Серый Волк, умнее всего с его стороны было бы сделать всё, чтобы мы не вылетели из дивизиона, и тогда на следующий год, оплачивая все счета клуба, я уж точно останусь без гроша.

— Коротко и ясно, — сказал Даффи, когда Мелвин Проссер уселся в свой раззолоченный «Роллс-Ройс Корниш» и укатил на деловую встречу.

Джимми Листер опустил голову и потёр кулаками свои песочные валики. Даффи пожалел его. Перестав терзать остатки волос, Джимми поднял голову и сказал:

— Этот… как кость в горле.

— Извините, это я его вывел из себя.

— Да нет, даже хорошо, что все открыли свои карты. Сразу видно, что у тебя на руках ни одного козыря. Всё катится к чертям, верно? Для меня, для Мелвина. Он лишится своего пая.

— Хм-м, — Даффи не склонен был сразу с этим соглашаться. — Просто из интереса: как он вообще попал в Правление?

— Я понятия не имею, зачем вообще люди берутся за такую мороку, как руководить футбольным клубом?