Чтение онлайн

Через некоторое время мы неожиданно встретились снова. Поначалу всё вроде бы шло хорошо, но вот месяц назад боли возобновились. А не натворила ли она случайно за это время чего-то такого, что бы заслуживало наказания? Рут не смогла вспомнить ничего, заслуживавшего внимания; помог ей сделать это опять-таки идеомоторный опрос.

В.: Вы снова себя наказываете?

О.: Да.

В.: Сделали, значит, что-то такое, чего бы, наверное, делать не следовало?

О.: Да.

В.: Изменили мужу?

О.: Нет.

В.: Но эта вина, что мучает вас, она связана как-то с сексом?

О.: Да.

В.: Значит, что-то всё-таки произошло. Но когда — незадолго до последних месячных?

О.: Да.

Рут была под гипнозом; я сказал ей, что через несколько секунд разгадка сама собою придёт в голову— случайной мыслью.

«Ах, да! — воскликнула она. — У моего мужа есть брат, они близнецы. Вначале этот тип, должно быть, имел на меня какие-то виды, но я его отшила очень решительно. И вот как-то раз, когда мы с мужем занялись любовью, я вдруг подумала: „А что, если на минуту представить себе, будто я… с ним?“ И мысль та, представьте себе, необычайно меня возбудила! Но ни о каком раскаянии по этому поводу не может быть и речи — с какой стати? Из-за каких-то фантазий…»

Вот тут-то Рут и ошиблась: не «посоветовавшись» с сознанием, «внутренний разум» вынес ей приговор — возобновил боли. Я посоветовал ей не фантазировать больше на столь рискованную тему. К счастью, подобных рецидивов больше не возникало. А боль на этот раз прошла очень быстро — само по себе осознание причин сделало своё дело.

Как показывает практика, любое нарушение менструального цикла может быть обусловлено психологически. Слишком частые месячные, например, — это своего рода метод защиты от сексуальных посягательств, веское основание «дать отлуп» назойливому партнёру. А доктор Чик выяснил, что в основе таких заболеваний, как бесплодие, хронический выкидыш, вагинальная атрофия, вагинит и фригидность, неизменно обнаруживается, по крайней мере, один общий фактор — недовольство половой принадлежностью, отказ от женственности.

Глубокое невежество, предрассудки и страх издавна определяют отношение человека к собственной половой жизни. Страх в этом смысле опасен особенно — это жестокий, безжалостный разрушитель. Странно, конечно, ведь чувство это, предназначенное природой для выполнения исключительно важных защитных функций, сознанием нашим извращено сегодня почти до полной своей противоположности. Освобождение человека от иррациональных страхов — главная задача психотерапии.

Нужно признать, что в наши дни, как, впрочем, и прежде, наши дети практически не получают полового воспитания — родители их сами слишком закомплексованы и объяснить толком ничего не могут. Между тем отсутствие элементарной информации приводит подчас к настоящим трагедиям: девочка, ничего не знающая о менструации, может при виде своей первой крови испытать сильнейшее потрясение. Как ни странно, казусы такого рода и в наше время не редкость.

Секс столь прочно соединился в нашем сознании с ощущением чего-то безнравственного, что само понятие «нравственности» приобрело постоянно своеобразный половой подтекст: любое замечание о «высоконравственной женщине», например, невольно ассоциируется у нас с воздержанием или неприступностью. А ведь неплохо было бы вспомнить, наконец, об основном смысле этого слова!

По данным медицинской статистики, каждая третья американка в той или иной степени фригидна; впрочем, вряд ли можно ожидать иного положения в обществе, которое на протяжении столетий внушает собственным детям, что секс — это грязно, мерзко и пошло. Мальчики и девочки, как мы знаем, очень рано замечают между собой пресловутую «разницу», живо начинают ею интересоваться — и это совершенно нормально. Вот только не дай Бог великовозрастному блюстителю нравственности на чём-то таком их «застукать» — секс в детском сознании превратится с этой минуты в «грех» и постепенно начнёт обрастать всевозможными запретами. И если сознательное отношение к проблеме с возрастом, по-видимому, изменится, то подсознание этот детский страх сохранит в себе навсегда.

Сегодня наше просвещённое общество, кажется, наконец-то позволило себе обсуждать некоторые аспекты половой жизни открыто; ещё несколько лет назад услышать в приличной компании разговор о сексе было бы просто немыслимо. И всё же викторианское наследие даёт о себе знать: слово «мастурбация», например, по-прежнему находится у нас как бы под негласным запретом, а уж когда дело доходит до сути, мы и вовсе начинаем делать вид, будто такой проблемы не существует. Ещё бы — онанизм у всех нас ассоциируется с чем-то постыдным и извращённым. Между тем связанные с этим явлением страхи и предрассудки — одна из основных причин множества нарушений в половой сфере.

Хелен (21 год), по профессии секретарша, пришла к психиатру в самых что ни на есть расстроенных чувствах: она только что уволилась с работы «по состоянию здоровья» и теперь очень надеялась получить направление в психиатрическую больницу. Девушка всерьёз утверждала, будто… сошла с ума! Быстро утомившись от безуспешных попыток как-то её в этом переубедить, доктор переправил свою самокритичную пациентку ко мне. Очень скоро я выяснил, что же в действительности с ней приключилось.

Когда девочке было десять лет, мать застала её за занятием мастурбацией, но суровым наказанием с надлежащей нотацией не ограничилась, а повела дочь на консультацию. Здесь я должен сделать одно не слишком приятное для себя признание: не все представители моей профессии отличаются мудростью, элементарным благоразумием и компетентностью в половом вопросе. «Специалист» этот (в глазах ребёнка, впрочем, действительно наделённый непререкаемым авторитетом) не нашёл ничего лучшего, как припугнуть девочку тем, что если она свои «шалости» не прекратит, то, когда станет взрослой… сойдёт с ума! (Мысль сама по себе абсолютно вздорная и тем не менее, насколько мне известно, имеющая хождение в определённых слоях населения.)

Разумеется, Хелен продолжала втайне от всех мастурбировать, но теперь уже — с ощущениями вины и страха. Наконец девушке исполнился 21 год: ужас непрерывного ожидания привёл её на грань нервного срыва — это своё болезненное возбуждение и приняла она за первые симптомы «обещанного» когда-то врачом безумия. К счастью, устных разъяснений с моей стороны в этом случае оказалось вполне достаточно.

До сих пор Хелен, пользовавшаяся у сверстников определённым успехом, чувствовала себя в их обществе очень неловко: секс, любовь, брак — любая мысль об этом внушала ей ужас. Через полгода после нашей единственной встречи девушка позвонила мне, чтобы поделиться большой радостью: она вышла замуж и ужасно счастлива!

Думаю, все мужчины и женщины, испытывающие любые трудности в половой сфере, должны выбрать себе хорошую специальную книгу о психологии секса — благо сегодня на книжных прилавках таковых предостаточно. Супругам я бы очень порекомендовал чтение вслух с последующим очень подробным обсуждением прочитанного: такая совместная работа освобождает от предрассудков, помогает сбросить груз лишних запретов.

Важно понять: мастурбация — совершенно нормальный и естественный способ самоудовлетворения; настолько естественный, что животные и даже птицы временами прибегают к нему в неволе. Думаю, особых угрызений совести они по этому поводу не испытывают — связанные с онанизмом страхи есть удел исключительно человеческого сознания; это не что иное, как вредный условный рефлекс.

Фригидность проявляет себя по-разному: некоторым женщинам совокупление неприятно, и они выполняют его как супружескую обязанность, через силу; другие испытывают умеренно приятные ощущения, но не более того; третьим оргазм является… лишь во сне. Чаще, однако, неспособность женщины испытать половое удовлетворение объясняется проще — невежеством партнёра, который просто неспособен довести её до оргазма. В Америке, где каждый мнит себя суперменом, действительно «знающего» любовника не сыщешь, похоже, днём с огнём. Согласно данным, приведённым в докладе Кинси, средняя продолжительность «американского» полового акта колеблется в пределах 5 — 10 минут; для сравнения замечу, что «французская» любовь длится в среднем около получаса.