Чтение онлайн

О.: Да. (Палец поднялся несколько раз подряд — подсознание явно сигнализировало об исключительной важности своего ответа.)

«Ну, это уж слишком! — воскликнул пациент, по-прежнему пребывая в трансе. — Человек такое вспомнить не может. Моё подсознание, должно быть, нас с вами просто дурачит!»

В.: В тот момент вы испытали страх?

О.: Да.

В.: Смогли бы вы сейчас всё это восстановить в памяти?

О.: Да.

В.: Воспоминания о собственном появлении на свет у вас, значит, сохранились?

О.: Да.

Я ввёл доктора С. в режим частичной возрастной регрессии, и тот отправился в своё далёкое путешествие; ему предстояло перенестись в тот момент, что непосредственно предшествовал… его появлению на свет! Пациент вскрикнул: он испытал острые и очень необычные ощущения. В ответ на мой вопрос, что он чувствует, доктор пробормотал: «Очень тепло… мокро… и тесно!» Я дал решающую команду, и пациент стал проявлять признаки растущего дискомфорта: лицо его побагровело, он закашлялся и поперхнулся — видно было, что какая-то сила мешает ему набрать в лёгкие воздух. Прошло несколько мучительных секунд, прежде чем доктор смог сделать свой первый вдох. «Акушёр держит меня за пятки! — выпалил он наконец с неимоверным облегчением. — Он шлёпнул меня, и вот… я дышу!» Кровь отхлынула от лица; самочувствие его заметно улучшилось.

Доктор С. ещё дважды прошёл через это испытание. С каждым разом напряжение ослабевало. Наконец я возобновил опрос:

В.: Итак, причина появления астмы — задержка дыхания в момент рождения?

О.: Да.

В.: Теперь, когда вы знаете об этом, сможете ли вы избавиться от болезни раз и навсегда?

О.: Да.

Позже, рассказывая о своих впечатлениях, доктор С. ни на секунду не усомнился в их подлинности: одна только игра воображения никогда бы не смогла вызвать столь мощной эмоциональной реакции. Кстати, и психоаналитический метод вряд ли мог даже близко подвести пациента к столь ранним воспоминаниям. Этот сеанс оказался последние: больше приступов астмы у С. никогда уже не наблюдалось.

Описанный случай интересен ещё и тем, что вопросы, которые я задавал, не содержали в себе ни намёка на предполагаемый источник болезни. Подсознание «докопалось» до истины самостоятельно! Аналогичная процедура вернула здоровье многим моим пациентам-астматикам. Более того, семь человек смогли таким образом избавиться от хронических головных болей, причиной которых, как каждый раз выяснялось, была другая, очень-очень давняя боль, вызванная… действием акушерских щипцов!

Выплески ранней памяти, наблюдавшиеся в процессе катарсиса, на мой взгляд, совершенно реальны, хотя подкрепить это утверждение строго научным доказательством, наверное, невозможно: в конце концов, о трудных родах могли рассказать человеку и сама мать, и, скажем, какой-нибудь знакомый врач. Как бы то ни было, многие психиатры, пользующиеся в своей практике гипнозом, убеждены в том, что момент появления на свет — потенциальный источник целого ряда заболеваний. В их числе — астма, хронические головные боли, различные нарушения в сексуальной сфере: причиной женского отказа от половой принадлежности, скажем, может оказаться всего лишь безобидная реплика матери, когда-то посетовавшей на то, что у неё родился не мальчик.

На один и тот же аллерген мы с вами реагируем по-разному: одни «предпочитают» респираторные заболевания, другие — желудочные расстройства, третьи — кожные сыпи. Однако в основе каждого отдельного случая наверняка находится условный рефлекс, а значит, и событие, которое следует выявить и освободить от эмоционального «взрывателя».

Аллергия на те или иные продукты может возникнуть отнюдь не только вследствие отравления, но и из-за какого-нибудь совершенно постороннего инцидента, когда-то происшедшего во время еды. Не следует исключать и возможности воздействия внушения — достаточно вспомнить массовый ужас перед помидорами, ещё сравнительно недавно считавшимися в Америке ядовитыми: многие из тех, кто случайно отведал этого «представителя семейства паслёновых», действительно поплатились за смелость рвотой и кишечными расстройствами.

Один из разделов моей предыдущей книги «Техника гипнотерапии» («Джулиан Пресс», Нью-Йорк) написан различными авторами, каждый из которых рассказывает о перспективах использования гипноза в своей конкретной области медицины. Одна из лучших здесь, на мой взгляд, статей, принадлежит перу доктора Майкла Скотта из Сиэтла и представляет собою нечто вроде сокращённого варианта его же книги, посвящённой исследованию той же проблемы.

Автор убедительно доказывает, что значительное число кожных заболеваний обусловлено исключительно причинами эмоционального и психологического порядка, причём за внешним симптоматическим разнообразием тут скрывается, в сущности, один и тот же механизм. Даже в тех случаях, когда первоначальной причиной болезни явилось органическое поражение кожи, реальная картина заболевания определяется в основном дополнительными эмоциональными факторами.

Чтобы снять зуд или ускорить процессы заживления, иногда не обязательно глубоко вникать в суть проблемы — достаточно воспользоваться простым внушением. На этом и основывается, собственно говоря, многовековая «традиция» сведения бородавок: разного рода мази с присыпками помогают тут лишь постольку, поскольку человек предпочитает верить в их действенность.

И в наше время у ребёнка бородавку можно всё ещё «выкупить»: «Смотри-ка, что это тут у тебя? Продай мне её, а? Мне как раз нужны такие. Вот тебе за неё монетка», — через пару недель после такого внушения детская кожа окажется совершенно чистой.

«Слезящиеся» сыпи иногда, подобно астме, «подменяют» собою подавленный плач. Кроме того, на кожу активно воздействуют элементы органической речи. Какие именно? Исчерпывающий ответ на этот вопрос даёт нам следующий пример.

Однажды врач-дерматолог пригласил меня в свой кабинет с тем, чтобы я проконсультировал его 17-летнюю пациентку по имени Бетти. Девушка страдала острой формой нейродерматита: всё её тело было сплошь покрыто ярко-красной зудящей сыпью.

Мать девочки не без колебаний согласилась на проведение гипнотического сеанса и очень хотела присутствовать при опросе. Мы, однако, отправили женщину в приёмную: уж очень подозрительным показался нам хорошо усвоенный ею повелительный тон. Кстати, дочь её выглядела своеобразно: по меньшей мере странно было смотреть на взрослую и достаточно привлекательную девушку в простых хлопчатобумажных чулках и почти детском платьице.

Бетти проявила превосходную гипнабельность и очень скоро оказалась в трансе. Я предупредил пациентку, что она может открывать глаза и отвечать на вопросы вслух, но пробуждаться при этом не должна. Затем спросил: «Что-то вас всё-таки раздражает. Что именно?»

«Мама! — горько воскликнула девушка. — Я для неё — несмышлёное дитя, она ничего мне не разрешает! Я и одета как ребёнок: вы только взгляните на это платье… А причёска? Я даже с мальчиком ещё ни разу не оставалась наедине. Если иду куда-нибудь, то обязательно с ней. Нет, если меня и раздражает кто, так только она!»

Я дал Бетти возможность как следует выговориться — о вожделенной косметике и прочих прелестях «взрослой жизни», а потом объяснил ей суть явления «органической речи» и механизм воздействия элементов её на кожу — именно на кожу, как на внешнюю оболочку, чутко реагирующую на любые враждебные проявления. Мама раздражает её своей бессмысленной назойливостью — «раздражение» реализуется физиологически; она ощущает «зуд» к некоторым вещам — и вот результат у нас перед глазами! Я запретил Бетти произносить эти два слова даже мысленно и выразил уверенность, что теперь, когда все причины болезни известны, пройдёт она очень скоро — при условии, конечно, если маму удастся убедить в том, что дочь у неё уже совсем взрослая.

К счастью, здесь как раз проблем не возникло: женщина искренне расстроилась, узнав, что произошло, пообещала «исправиться» и слово своё, очевидно, сдержала — во всяком случае, через месяц у Бетти была уже совершенно здоровая кожа.

История эта очень характерна: «раздражение» (чем-то или кем-то) и «зуд» («кое-где» или к чему-то), «соскакивая», как принято говорить, с языка, попадают на кожу, где и находят своё непосредственное воплощение.

Когда речь заходит о кожных заболеваниях, не следует, разумеется, сбрасывать со счетов и два других фактора из нашей «семёрки» — идентификацию и самонаказание. Более того, последователи Фрейда убеждены в том, что зуд — подсознательный аналог либидо, и расчёсывание кожи в каком-то символическом смысле заменяет собою акт онанизма. И эта идея, как ни странно, не так беспочвенна, как это может показаться на первый взгляд.