Чтение онлайн

— У тебя еще остались друзья, Хонг. Мор…

— Да, Мор, — скривился лис.

Блейк нахмурилась — ей показалось, или в его голосе действительно прозвучала злость?

Подхватив с фотографии обе рюмки, он опрокинул их одну за другой, а после перевел взгляд хищных золотых глаз на Блейк.

— Твой разлюбезный Мор. Скажи, он рассказал тебе — как они умерли?!

Конечно нет, да она и сама не горела желанием спрашивать. В Битве за Бикон погибли столь многие…

— Конечно, он ничего не сказал! — прорычал Хонг. — Когда он пришел на склад, все остальные были уже мертвы — мы попали в засаду. Мы, все кто поверили ему, кто пошли за ним — были убиты. Адам казнил всех, а нас со Скарлет пощадил лишь затем, чтобы убить на глазах медведа. Я до сих пор чувствую дуло на затылке, неко! Перед тем, как все взорвалось, он предложил Брауну не только наши жизни, но и твою и твоей биконской команды — если он присоединится к нему. Он поклялся фавнами и нашей свободой!

Блейк вздрогнула. Как бы далеко не зашел Адам, как бы не обезумел от гнева и ненависти, он никогда не стал бы шутить такими вещами.

— Да он ни мгновения не колебался! Он посмотрел мне прямо в глаза — и прыгнул, обрекая на смерть. Меня спас Курай, не Браун!

Прикрыв глаза, кошка вспомнила визит Мора: запавшие глаза, осунувшееся лицо, остро обозначившиеся скулы — казалось, что всего за одну ночь он постарел лет на десять.

— Ты же сам не веришь, что это далось ему легко…

— Да какая разница: легко, сложно?! Он мог согласиться для вида и ударить в спину, потянуть время, придумать хоть что-то! Но выбрал бить наверняка. Сколько там Адаму требовалось времени, чтобы пристрелить меня и убить Скарлет? Секунда? Примерно столько нужно было медведу, чтобы добраться до него. Две жизни, неко! Две — в обмен на один удар! Как я должен после этого простить его, называть другом? Ты сама-то веришь ему?

Блейк вспомнила их последнюю встречу.

"То, что будет дальше с фавнами и всем миром, зависит от действий многих людей и организаций, — прошептал медведь ей в ухо, замаскировав разговор объятьями. — Белый Клык, Айронвуд и Охотники, Совет Атласа… и, конечно, твой отец — тот, кто говорит от имени фавнов всего мира. Я могу повлиять на Белый Клык, у меня…"

Все его огромное тело вздрогнуло. Он сжал ее в объятьях чуть крепче и Блейк почувствовала, как споткнулось на мгновение его сердце, а потом, тяжело, с усилием, вновь ударило, продолжив свой вечный труд. Когда он продолжил, девушка почти слышала в голосе скрежет:

"У меня есть способ надавить на Охотников. Но все остальное мне не под силу. Поэтому… помоги мне, Блейк. Я не справлюсь один"

— Да, — ответила кошка, встретив взгляд Хонга. — Я верю ему.

— А если бы это были жизни твоих друзей?! Если бы на месте Скарлет была твоя лю… — он споткнулся на мгновение, но тут же продолжил, не позволив оговорке остановить себя. — Твоя подруга?

— А она и так на ее месте, — тихо ответила Блейк. — Янг, мой партнер… мне сказали, что Мор похитил ее, но думаю, мне соврали.

Их тянуло друг к другу с самого начала… она прекрасно это видела: знала Мора много лет, и в этот раз ей не застило глаза проклятое: "он мне как брат", а Янг… она всегда была из тех, кто носит сердце на рукаве. Зная их обоих, это могло закончится только одним — они будут вместе: либо Мор вместе с Янг, либо Янг вместе с медведем. Блейк надеялась на первое, но в глубине души всегда понимала, что куда вероятнее второе. Мор не откажется от своих убеждений и цели: и достичь этого проклятого равенства в Биконе или в роли Охотника не получится — она и сама это понимала, поэтому еще до всех событий злополучного фестиваля решила оставить Бикон и девчат.

— Она сама пошла с ним. Отныне их судьбы связаны, а ее жизнь — в его руках.

Хонг посмотрел на кошку так, будто впервые увидел.

— И после всего того, что я тебе рассказал, ты все еще веришь ему? — растеряно спросил он.

— Да, все еще. Всегда.

— Почему?

Какое-то время Блейк молчала, пытаясь понять, как выразить свои чувства словами, объяснить ему, почему, именно сейчас, так важно доверие.

— Я сейчас вернусь, — наконец, решилась она.

Быстро забежав к себе в комнату, она уже привычно достала из потайного кармашка фотографию и бегом бросилась обратно. Замерев на секунду перед внимательно смотрящим на нее снизу-вверх Хонгом, Блейк на мгновение крепче прижала фотографию к груди, а после протянула телохранителю — картинкой вниз.

Когда он перевернул фото, реакция была именно такой, какую она ожидала: раздувшиеся в гневе ноздри, зрачки, превратившиеся в две вертикальные щелочки и рука, словно сама собой нырнувшая под подушку, нашаривая рукоятку чудовищных размеров револьвера. На мгновение Блейк испугалась, что он разорвет бумагу на клочки, даже не выслушав то, что она хотела сказать, но лис каким-то чудом удержался. С трудом переведя взгляд на нее, он выдохнул, так тихо, будто боялся сорваться на крик:

— Объясни.

Присев рядом, Блейк провела кончиком пальца по фотографии:

— Мы сделали ее в тот вечер, когда я призналась Адаму, что уже давно люблю его. Посмотри на его улыбку — я уверена, ты никогда не видел, чтобы он улыбался так.

— Ублюдок кажется счастливым, — процедил Хонг.

— Потому что так и было, — прошептала Блейк. — Ты видел его только в бою, на тренировках или собраниях — там он был лидером, командиром, солдатом. А я видела его дома — уставшим после долгого дня, тяжело переживающим очередную потерю, исполненным надежд или напившимся с горя… там он был просто человеком.

— Ты еще, тля, скажи, что я должен его пожалеть!

— Мор и Адам, наша драгоценная ABM, — продолжила Блейк, не обращая на его гнев никакого внимания. — Это моя семья — вторая семья, которую мы, все трое, создали в Белом Клыке. Я любила и люблю до сих пор их обоих, пусть и очень по-разному. В то время, когда было сделано это фото, я не сомневалась, что проведу с ними всю свою жизнь, что мы переживем все радости и невзгоды вместе и однажды — разделим наш триумф, добьемся цели, этого прекрасного равенства… и посмотри, что с нами стало. Мой любимый превратился в монстра, отрубил руку моему брату, мой брат — убил любимого. Знаешь, о чем я думаю, когда смотрю на это фото?

— Что стоило перерезать ему глотку во сне, пока был шанс?

Блейк отметила, что прежней злобы в голосе лиса больше нет — казалось, ему действительно было интересно, к чему она ведет.

— Я думаю о том, что все это моя вина, — презрительно скривила губы Блейк. — Что моя трусость привела к этому. Я могла противостоять Адаму, могла поговорить с ним, рассказать о том, что меня мучает… что я боюсь человека, которому беззаветно верила и любила еще год назад. Но я этого не сделала. Я молчала и терпела, а когда больше не могла выносить этого — сбежала, не сказав ни слова. Даже самое трусливое в мире прощание — через письмо, оказалось мне не под силу.

Блейк замолчала. На этом свете были люди, которых она ненавидела, были и те, кого любила или к кому испытывала неприязнь… но был всего один человек, которого искренне, всей душой презирала — она сама. Самое странное — признание, впервые сделанное вслух, далось ей на удивление легко.

"Держи спину ровно и говори правду" — так всегда начинал разговор Адам, когда знал, что она где-то облажалась.

Наверное, просто пришло время последовать его совету. Далеко не все из того, чему он научил ее, было ошибкой…