Чтение онлайн

Первое время казалось, что Вайс именно та, кем кажется — настоящая дочь своего отца, холодная, высокомерная, поверхностная и… да, злая. Она не сошлась близко ни с кем из своей команды, несмотря на все усилия Руби Роуз, назначенной лидером, и ее сестры — Янг Сяо Лонг. Всегда в стороне, с презрительной маской превосходства, она не подпускала никого. Блейк почти сдалась — и бессонные ночи, полные сомнений и мыслей о том, что казалось единственным выходом, вернулись. Забываясь под утро коротким беспокойным сном, она видела Адама: презрительно кривя губы, он говорил ей, что она предала его не потому, что его путь неправильный, просто она слишком слаба, чтобы пройти по нему. На следующую ночь в ее сны приходил Мор — но обвинения оставались те же.

И все же на деле маска была именно маской, а не настоящим лицом. Они смогли найти общий язык, даже несмотря на то, что Вайс в конце концов узнала, кем Блейк была раньше, стали подругами… Какое-то время казалось, что она действительно сможет достичь цели — чем дальше, тем больше наследница зависала в размышлениях и задавала правильные вопросы… а потом произошло именно то, чего она и боялась, из-за чего ушла от Адама — ненависть пришла на место разуму, месть заменила собой равенство, и страдали от этого в первую очередь невинные: Вайс и миллионы других, кто погибли в огне Битвы за Вейл.

Из раздумий ее вывела резанувшая тонкий кошачий слух мелодия губной гармошки. Несмотря на непривычный инструмент (обычно эту песню пели под гитару), девушка без труда узнала ее. Аккуратно свернув лист вчетверо, она положила его в карман светло-серой куртки, висевшей на спинке стула — она вернется к нему после. Сейчас у нее были дела поважнее.

Сегодня сороковой день, в конце-то концов…

Встав на ноги, она ненадолго замерла, решая, стоит ли брать с собой оружие, но очень быстро решила, что позволила спокойной, похожей на мечту жизни в Биконе непозволительно расслабить себя. Она в Темных Землях — здесь всегда нужно быть готовой защитить себя. Широкие, остро заточенные с одного края ножны, что сами по себе были оружием, заняли место на поясе; обычно она предпочитала носить клинок за спиной, но в быту это было не очень удобно.

Прошлой ночью им повезло — метель застала недалеко от деревни на старом сухопутном маршруте, и они успели до темноты занять место в гостинице, существующей как раз для таких вот путешественников. Ранняя зима — период затишья в торговой жизни Темных Земель, даже воздушное сообщение, основной вид транспорта в Ремнанте, почти умирало до весны. Только поэтому они смогли снять себе две отдельные комнаты.

Без стука открыв дверь и переступив порог, она присела на стул у кровати. На тумбочке рядом уже стояла бутылка крепкого коньяка и четыре маленькие стопочки. Прикрыв глаза, Блейк вслушалась в знакомо-непривычное звучание гармошки… и неожиданно для себя начала подпевать:

— Нагадала нам С удьба придорожный кабак

Кто зд есь друг, а кто враг, теперь по ди разбери!

Кто бы думать посмел, что все закончится так?

Да вот за дверью метель и не уйдешь до зари.

Не Адам написал эту песню, но он впервые сыграл ее на поминках и с тех пор это стало ритуалом. Одной и той же песней в Белом Клыке провожали как мертвых, так и покинувших ряды заходящей все дальше и дальше по дороге насилия когда-то мирной организации.

— Наливай да пей!

За погибших друзей,

За ушедших за грань

И за уставших от ран.

За избравших покой,

На все махнувших рукой…

И за т о, чтоб от них мы уходили легко*.

Адам говорил, что покидающие Белый Клык — слишком слабы, чтобы продолжать делать то, что необходимо. Она верила в это слишком долго.

Боги, какой же дурой она была тогда!.. Не слабы они были — мудры.

В себя она пришла только когда исполнитель отнял гармошку от губ и тяжело задышал, восстанавливая дыхание. Открыв глаза, Блейк сморгнула навернувшиеся слезы и, поймав кривую усмешку, столь же криво и неловко улыбнулась в ответ. У ее… спутника? напарника? телохранителя?.. были мелкие, острые черта лица и желтые звериные глаза с вертикальным зрачком; несмотря на густую, натопленную духоту гостиницы короткие рыжие как огонь волосы прятались под тонкой вязанной шапочкой: под ней он скрывал срубленное у самого основания лисье ухо и здоровенный кусок срезанного скальпа — раны, полученные в бою с Адамом.

Сев на кровати, Хонг молча разлил по всем рюмкам коньяк. Вытащил откуда-то маленькую фотографию и положил на тумбочку, прижав края двумя "лишними" стопками. Блейк присмотрелась… и моментально узнала фото — в конце концов, именно она держала в руках фотоаппарат в тот день. Большую часть изображения занимал, как всегда, Мор: с широкой добродушной усмешкой он прижимал к себе за плечи казавшегося рядом с ним почти дистрофиком Хонга и высокую девушку с медными волосами. Лис не смотрел в камеру — вместо этого, с плутоватой озорной улыбкой он косился на Скарлет: вытянув руку, он ухватил ее за щеку, оттянув кожу. Момент был выбран на редкость удачно — девушка-койот не успела отреагировать на это затрещиной и удивленное выражение лица придавало ей на редкость глупый вид. А чуть в стороне (всегда, всегда в стороне!) стоял невысокий парень с короткими мышиными волосами, делая вид, будто оказался здесь случайно и не знаком с этими сумасшедшими. Четыре паучьих лапки были обернуты вокруг талии — в таком виде они походили скорее на причудливый пояс, а не наследие фавнов. Даже сейчас, в заставшей навсегда картинке, было в нем что-то неестественное. У Блейк не получилось бы точно сказать, что именно служило причиной: поза, мимика или взгляд — Курай заставлял напрягаться всех вокруг уже самим фактом своего присутствия.

Блейк зачарованно смотрела на фотографию — нежданный привет из прошлого. Она была сделана всего полтора года назад, даже краски не успели поблекнуть, но казалось, будто с тех пор минуло несколько поколений. Кошачьи уши беспокойно дернулись, когда она заметила несколько подсохших пятен в самом центре, но интересоваться происхождением этих, без сомнения, соленых капель не стала.

Взяв рюмку, Хонг открыл рот, чтобы что-то сказать… да так и застыл, беспомощно глядя на фотографию.

Блейк решила немного ему помочь:

— Я не очень хорошо знала твою команду… Расскажешь о них?

— Мы были неудачниками, — после короткого молчания ответил лис, с растерянной кривой ухмылкой разглядывая фотографию. — Трое изгоев, не прижившихся нигде — из-за моего чувства юмора, характера Скарлет… фавн-наследия Курай. Меня не любили и временами поколачивали, со Скарлет ругались до хрипоты, от восьмилапого просто шарахались. Нас собрали вместе, чтобы не мешали другим и… тогда пришел медвед и каким-то образом сделал из нас сносную команду. Я понятия не имею, как у него это получилось, он не делал ничего особенного… кажется, просто был самим собой. Именно вокруг Брауна мы сплотились.

Он замолчал на секунду, а потом залпом опрокинул стакан. Блейк поспешила повторить за ним. Она тут же скривилась — терпеть не могла крепкую выпивку, — но ничего не сказала.

— Знаешь, они ведь были единственными моими друзьями за всю жизнь, не считая семьи, — беспомощно прошептал Хонг, сжимая стакан так, что побелели костяшки.

Блейк вспомнила фотографию своей команды — Адама и Мора. Пятен, заставивших бумагу пойти волнами, на ней было куда больше, чем на Хонговской…

Конечно, круг ее знакомств не ограничивался только Брауном и Мором — ей уже доводилось хоронить друзей. Но Адам… она потеряла любимого задолго до его смерти, но раны, оставленные этой потерей, вряд ли когда-нибудь исчезнут с ее сердца. Не существовало никаких слов, которые могли бы облегчить боль Хонга, потому что мертвые — мертвы. Разве что…