Чтение онлайн

– Разве дон Фернандо не говорил нам, что мы имеем право крестить того, кто нуждается в таинстве, если рядом нет священника?

– Да, но это не делает тебя священником.

– Он разрешил нам крестить некрещеных. В нас достаточно святости, чтобы это делать! Таинство – это внешний знак внутренней благодати. У каждого внутри есть благодать. Даже у меня. И даже у тебя.

– Я бы не стал никого крестить. Я бы побежал за священником. Монахини учили нас всегда звать священника. Иначе придется все делать заново.

– Слушай благочестивых монахинь из Сан-Паолино, но не верь всему, что они говорят.

– Кто это сказал?

– Папа. Я не собиралась подслушивать, просто услышала, как он разговаривал с мамой, а значит, это правда.

У Сильвио не было отца, потому он ничего не мог возразить. Порой он жалел, что не может произнести «мой папа сказал», просто чтобы бросить вызов своей самоуверенной подруге.

– Когда родители шепчутся, я стараюсь оказаться поблизости, чтобы слышать, о чем они говорят. Я подсматриваю, когда они делят деньги, и прислушиваюсь, когда обсуждают священника. Всегда остаюсь дома, когда у нас гости, и держусь возле папы, когда он разговаривает с заказчиками в мастерской. Гости всегда приносят лимоны или помидоры, а еще разные сплетни из Лукки. Ты не поверишь, чего они только не рассказывают. Например, один мужчина, который привозит свиные ножки из Лацио [41] , знает, куда идут деньги из ящиков для бедных в Сан-Себастьяно [42] . Еще есть синьора Вануччи, которая дает маме сахар, если у нее остается лишний, а вообще она выискивает клиентов. У этой синьоры полно сплетен.

– Сваха, что ли?

– Она самая. Женит глупых косолапых мужчин на женщинах, которые уже вышли из возраста невест и ни от кого другого не получат предложения руки и сердца. Но я бы об этом не знала, если бы не слушала ее истории. Она сказала маме, что будь она молодой, не стала бы свахой. Она попытала бы счастья в поиске зарытых сокровищ. Вот так я узнала о награбленном с Капри. – Доменика описала картой круг в воздухе. – Синьора Вануччи считает, что в этой истории есть доля правды. Мне этого вполне достаточно.

– А если мы его не найдем?

– Найдем.

– А ты не боишься, что кто-то уже до него добрался?

– Любой, кто находит клад, хвастается этим.

Сильвио поразился, откуда Доменика знает все наверняка.

– Я ни слова не слышал о кладе, так, может… – он принялся рассуждать вслух.

– Потому что его не нашли! Вот тебе и доказательство! – От нетерпения Доменика никак не могла подобрать слова, чтобы объяснить другу всю срочность своей затеи. – Когда перед войной пираты украли с Капри жемчуг и бриллианты, они сначала отправились на Сардинию, чтобы спрятать их. Потом на Искью. Потом на Эльбу. Они останавливались на Устике [43] . Потом Корсика. Наконец они вышли на берег прямо здесь, на этом пляже. Тут они и спрятали драгоценности. Это точно. В Виареджо многие видели, как пираты сновали туда-сюда. Потом они ушли, вернулись на свой корабль, чтобы плыть в Грецию и украсть еще больше, но все были убиты у берегов Мальты в кровавой битве, и таких ужасов местные жители еще не видали! Резали глотки! Вышибали мозги! Священнику отрубили обе руки!

– Я понял, понял. – Сильвио вытер пот со лба рукавом.

– Но сокровища уцелели! Потому что они здесь. Спрятаны в Виареджо, а это лучшее место, чтобы спрятать то, что не должен найти никто, кроме тех, кто спрятал. Потому что у нас есть дюны, леса, каналы, мраморные горы! Тропы, тропинки и тайные дороги, ведущие к гротам! Не забывай, сам Наполеон отправил сюда свою сестру, и никто об этом не знал!

– Принцессу Боргезе из Тосканы. Мой прадедушка ухаживал за ее лошадью.

– Ладно, значит, местные знали. Неважно, – отмахнулась Доменика. – По закону, если на пропавшие сокровища никто не заявит прав в течение трех лет, тот, кто найдет эти сокровища на итальянской земле, станет их полноправным владельцем. Это можем быть мы. Это будем мы!

– Но этот пляж тянется на многие мили. Здесь сотни бухт. – Сильвио не скрывал отчаяния. – У дюн две стороны, как и у гор. Они могли закопать клад где угодно. А что, если они скрылись в лесу или в Апуанах? Что, если оставили сокровища там? Как мы узнаем, где копать? Это невозможно.

Доменика остановилась, чтобы обдумать варианты. Ступни ее утопали в мокром песке у кромки воды. Начинался прилив, волны с плеском набегали на берег, заполняя оставленные вокруг следы. Она уже по щиколотку погрузилась в прохладный песок, так что глаза ее оказались на одном уровне с глазами Сильвио. От висевшей в воздухе морской влаги его вьющиеся волосы стали еще кудрявее, отчего он казался чуть выше ее. Доменика не могла такого допустить и хорошенько выпрямилась.

– Ты хочешь найти зарытые сокровища или нет? Если нет, я могу сделать это сама. И если я найду клад одна, мне не придется делить его с тобой.

– Я не хочу пропустить праздник в церкви Сантиссима Аннунциата [44] , – заныл Сильвио. – Там будут раздавать bombolini.

– Только и всего? Пончик для тебя важнее, чем жизнь в богатстве? – Доменика попыталась удержать равновесие, положив руку ему на плечо, но ноги ее засосало во влажный песок, как две резиновые пробки. Сильвио резко дернул ее, чтобы высвободить, но вместо этого оба свалились и захохотали.

– Карта! – Доменика изо всех сил старалась не замочить пергаментный свиток.

Сильвио выхватил у нее карту и вскочил на ноги.

– Я держу ее!

– Воришка! – Позади них с вершины песчаного холма раздался крик. Обернувшись, дети увидели синьора Анибалли, городского библиотекаря, в своем неизменном помятом жилете и шерстяных брюках. – Верни мне карту! Subito! [45]

Доменика вырвала карту из рук Сильвио и бросилась бежать. Тот помчался следом.

– Ты же сказал, что тебя никто не видел! – задыхаясь, воскликнула Доменика, когда Сильвио поравнялся с ней.

На гребне холма показалась стайка мальчишек, выстроившихся в ряд, словно вороны на телеграфной проволоке. Анибалли показывал рукой вниз:

– Вон он! Негодник Биртолини. Хватайте его!

Войско Анибалли рассредоточилось по дюнам. Спустившись к самой кромке воды, мальчишки пустились в погоню за Доменикой и Сильвио. Тем временем Анибалли, обутый в кожаные шнурованные туфли, пытался спуститься с песчаного холма, однако ноги запутались в водорослях. Он упал и кубарем скатился прямо на берег. Чертыхаясь, Анибалли поднялся, отряхнул брюки, проверил, целы ли часы, лежавшие в кармане жилета, и побежал за мальчишками.

Доменика и Сильвио мчались по берегу, ватага гналась за ними. Сердце Доменики бешено колотилось. Казалось, оно вот-вот выпрыгнет, но девочка наслаждалась острым ощущением опасности, азартом погони. Она слышала, как выкрикивают ее имя, но не обращала внимания и бежала еще быстрее. Она представляла, что карта – это эстафетная палочка, держала ее высоко и неслась, сверкая пятками и размахивая руками. Ее платье, у которого мать давно собиралась выпустить подол, считая его слишком коротким, сейчас подходило как нельзя лучше. Она могла бежать очень быстро.