Чтение онлайн

Ёнчжу и Чими одобрительно закивали.

– Короче говоря, я сменила работу. Не хотела так продолжать. Правда, на новом месте я тоже получила временный контракт. Сказали, что у меня бессрочная пролонгация, но что это вообще значит? Полный бред. Там мне опять обещали светлое будущее без всяких гарантий. Под этим предлогом сваливали на меня свою работу, вынуждали задерживаться. Я убеждала себя, что так надо, и на все соглашалась. Но все чаще приходила к мысли, что больше так не могу. Я заставляла себя корячиться на них, уже с трудом справляясь со своей злостью.

Конечно, постоянным сотрудникам тоже нелегко. У них на шее висело служебное удостоверение, у Чонсо – временный пропуск, но они вместе с ней приходили на работу утром и уходили поздно вечером, только после начальства. И все же между ними была существенная разница. Чонсо часто слышала, как они сравнивают себя с деталями огромного механизма, своего рода шестеренками. Их без раздумий можно заменить, и машина не остановится. Однако таким, как Чонсо, далеко даже до этих шестеренок. Такие сотрудники лишь смазочный материал, который ни в коем случае нельзя смешивать с водой. Деталь детали.

– А после одного случая мне осточертело буквально все: работа, люди. Знаете, что произошло? Как-то начальник отдела пригласил меня на разговор. Попросил взять новый проект, объяснив, что это возможность раскрыться и проявить себя. Я не питала особых иллюзий, но честно старалась и работала целых два месяца. Полностью погрузилась в проект. Угадайте, что случилось, когда я закончила? Начальник убрал мое имя из проекта и вписал какого-то своего заместителя, которого вообще все считали некомпетентным. А догадаетесь, что он сказал? Что ему жаль и он просит понять его. И повышения я не получу, но должна рассматривать это как хороший опыт.

Раньше Чонсо винила государство, думая, что оно ни капли не заботится о гражданах. Оказалось, люди и сами забыли, что такое поддержка. Многие за внешней участливостью прячут лицемерие и запросто пользуются окружающими. Другие с безразличием наблюдают за этой несправедливостью. Хотя и за этим безразличием скрывается обыкновенный страх – страх оступиться и стать такими же изгоями. Такими, как Чонсо.

Настоящая ненависть мучила Чонсо. Едва она слышала приветливый голос начальника, внутри закипала кровь, увидит лицо бездарного заместителя – одолевало презрение. Завидев их самоуверенные фигуры в коридоре, Чонсо ловила себя на мысли, что она ничем не хуже этих людей. Им просто повезло однажды занять прибыльные посты, и теперь они трясутся за свое положение. Но собственная ненависть и презрение тяготили ее. И злили только сильнее. Сосредоточиться не получалось. Ей опротивела работа. Как и вообще все.

– Я превратилась в социопата. Бесконечная злоба разрушала меня изнутри и не давала спать. Очень часто приходилось являться на работу после бессонной ночи. И однажды я наконец уволилась, ничего толком не потеряв. Друзья советовали съездить куда-то развеяться, но мне не хотелось. Такой гнев невозможно развеять поездкой. Ведь когда-нибудь снова надо будет вернуться на работу, и тогда меня снова начнет лихорадить. Нельзя же каждый день просто дожидаться летнего или зимнего отпуска, я желала постоянной мирной жизни. Научиться унимать свой гнев. Тогда-то я и решила попробовать медитацию.

Что было дальше, Ёнчжу знала и сама. Чонсо заказывала чашку кофе и пыталась медитировать. Это оказалось нелегко, зато она нашла интересную альтернативу: начала вязать губки, а затем переключилась на шарфы. В перерывах Чонсо закрывала глаза, по-прежнему пробуя медитировать.

– Медитация не спасла от навязчивых мыслей. Поэтому и гнев не уходил. Я закрывала глаза, старалась сосредоточиться на дыхании – и вдруг перед глазами всплывало лицо этого негодяя начальника и его мерзавца заместителя… которого уже, кстати, повысили. Вот я и решила заняться вязанием. Где-то прочитала, что если развивать мелкую моторику рук, то можно избавиться от дурацких мыслей. И это сработало. Не сами по себе движения, а концентрация на каком-то предмете. Проводишь так пару часов – и получаешь готовую поделку и заодно легкость на душе. Ну и когда вяжешь, гневу неоткуда взяться.

Женщины внимательно слушали рассказ Чонсо, уставившись в потолок. Едва подруга замолкла, они пригласили ее лечь рядом. И Чонсо вытянулась вдоль стены. На ее душе стало так же легко, как после вязания. Она будто впала в своего рода медитативный транс. Закрыла глаза и постаралась заснуть. Казалось, завтра у нее точно будет хорошее настроение.

Сыну надел толстую куртку, повесил на спину рюкзак и отправился на свою первую лекцию по писательскому мастерству. Можно было бы поехать на машине, но он решил прогуляться от метро. Еще в прошлый раз Сыну почувствовал, что «Книжный в Хюнамдоне» не то место, куда заходят случайно. Нет, туда шли намеренно. Конечно, если не жили в этом районе. Почему Ёнчжу решила открыть лавку именно там?

В районе царила неожиданная тишина, хотя еще десять минут назад Сыну шел по оживленной улице. Будто спектакль закончился и опустился занавес. Здесь люди несли в руках не пакеты известных брендов, а корзины. И создавалось впечатление, что все местные знают друг друга в лицо. Пожалуй, магазину даже пошло на пользу расположение в таком укромном месте, способном навевать на человека подобные мысли. Оно словно застряло в далеком прошлом.

Спустя двадцать пять минут Сыну оказался перед книжным. Прежде чем зайти внутрь, он изучил доску объявлений.

Он все еще не мог привыкнуть, что его называли писателем. Тем не менее, прочитав объявление, почувствовал гордость. Еще пару лет назад ему и в голову бы не пришло, что его жизнь так изменится. Правильно говорят, что будущее не предугадаешь.

Как и в прошлый раз, едва он зашел внутрь, его слух порадовала красивая гитарная мелодия, а глаз – элегантное, но мягкое освещение. Он пристально осмотрел книжный, будто оказался здесь впервые. Сыну стоял неподвижно, словно у него не было никаких срочных дел, и пересчитывал посетителей. А закончив, медленно повернул голову. Его взгляд уткнулся в спину покупателя у кассы. Сыну терпеливо ждал. Ни музыка, ни свет больше не занимали его, ведь перед глазами предстала Ёнчжу.

На ней была салатовая футболка с круглым вырезом, кардиган цвета хаки, доходящий до бедер, и джинсы, на ногах – обыкновенные белые кроссовки. Ее взгляд, проводив клиента, наткнулся на Сыну. Ёнчжу сразу улыбнулась. Он же со спокойным видом направился навстречу, обдумывая, как бы получше с ней поздороваться. Только идеальные слова никак не шли на ум, его мозг будто замедлился. Однако Сыну и виду не подал. Ёнчжу вышла из-за прилавка и поздоровалась:

– Здравствуйте! Вы пришли пораньше! Повезло с пробками?

– Я приехал на метро, так что да, – тщательно выбирал слова Сыну.

– Как и в тот раз?

– Именно, – с легкостью ответил он на простой вопрос.

Сыну смотрел в глаза Ёнчжу и снова видел тот необыкновенный блеск. Может, именно из-за этого блеска он и нервничал. Или из-за предстоящей лекции. Хотя маловероятно. Будучи выпускником инженерного факультета, он иногда выступал перед людьми. На технических семинарах все говорили тихо и так же спокойно слушали. Не требовалось никаких особых ораторских навыков. Нужно было лишь точно и ясно излагать свои мысли. Наверняка и сегодня так получится? Сыну заволновался, пытаясь подобрать правильный подход.