Чтение онлайн

Обедают библиотекари разным: контейнеры и баночки с супами, горячим, гарнирами, салатами и нарезанными фруктами так и пестрели гастрономическими изысками. Кто завален работой по уши и до вечера не хочет вспоминать о голоде, тот приносит с собой мясо по-французски с масляной картошечкой и душистым укропом под румяной сырной корочкой; кто сидит на диете, тот начинает свою трапезу с полезных коктейлей на воде или обезжиренном молоке, продолжает её куриными котлетами на пару и несолёной гречкой, и заканчивает сухофруктами, ягодами, орехами или кислыми зелёными яблоками; кто копит на что-то грандиозное, на квартиру, машину или далёкое путешествие, запланированное на отпуск, тот кипятит чайник и разводит себе чашечку быстрорастворимого супа или с удовольствием жуёт сочень; а кто вовсе не хочет есть, тот пьёт горячий сахарный чай, кофе или вовсе идёт гулять по живописной территории Нижегородского кремля, Верхневолжской набережной или по Большой Покровской улице, иначе называемой на старый лад Свердловкой.

Сотрудники, которые ничего не берут из дома, обедают «на улице» – то есть идут в ближайшие кафе или столовые, коих в центре города находится не мало.

В тот день стояла настолько неприятная погода, сопровождаемая сильным ветром и противной мелкой изморосью, что весь отдел книгохранения негласно решил даже носа не высовывать на улицу до конца рабочего дня.

Читателей почти не было. Сотрудницы занимали свободные места за маленьким столиком в углу кабинета рядом с холодильником, увешанным магнитиками, детскими рисунками и распечатанными мотивирующими мемами. Закончившие обед садились обратно за старинные компьютеры или шли на чердак в главное книжное хранилище.

Саша стояла у окна и размешивала ложечкой обжигающий чай. Прямо через дорогу напротив библиотеки находился трёхэтажный дом с проржавевшей оранжевой крышей. Хотя, назвать его трёхэтажным можно было лишь с большой натяжкой – полноценным в нём выглядел только второй этаж, а нижний и верхний едва составляли от него по половине. Цоколь сдавался в аренду предпринимателям, державших там лавочки, магазинчики, кафе и парикмахерские, а два других этажа были жилыми. Саша прекрасно разбиралась в истории местной архитектуры и знала, что здание это было построено в конце восемнадцатого века и принадлежало роду Эвениусов, когда-то открывших в нём первую частную аптеку во всём городе. В середине девятнадцатого столетия к нему был пристроен ещё один небольшой этажик, и в таком виде дом оставался неизменным по сей день.

«Знают ли его обитатели, в каком старинном и важном объекте культурного наследия они проживают? И придают ли они этому хоть какое-то значение?» – размышляла про себя девушка, прихлёбывая чаем, – «С другой стороны зачем задумываться об этом? В центре Нижнего Новгорода что ни строение, то архитектурный памятник, пальцем ткни – вряд ли ошибёшься».

Располагался этот дом настолько близко к библиотеке, что при желании в его освещённых, неприкрытых шторами окнах можно было рассмотреть всё, чем занимаются его жильцы. Со второго этажа, где работала Саша, сделать это не составляло никакого труда – всё было видно, как на ладони.

– Что там сегодня? – сзади к ней подошла Надя, уминая за обе щеки пирожок с картошкой.

Надя слыла в рабочем коллективе простушкой и лентяйкой. Ей были чужды Сашины рассуждения о высоком – больше она интересовалась, чем занимаются люди на другой стороне улицы.

– Ну, – начала Саша, – на втором этаже женщина смотрит телевизор, до этого читала газету. На третьем, в крайнем окошке, только что мужчина покурил, уже закрыл окно.

– Опять полуголый? – послышалось из-за обеденного стола. За этим вопросом последовали короткие смешки остальных сотрудниц.

Саша вздохнула.

– Будто бы когда-то было по-другому.

Сверкнув глазами из-под огромных очков и, бряцнув не менее огромными серьгами, самая старшая из библиотекарей, Людмила Михайловна, молча перебиравшая до этого карточки с книжными шифрами, возмущённо воскликнула:

– И не стыдно же людям! Напротив них ведь приличное учреждение культуры, а они там курят и голые расхаживают, и ведь самое интересное, что не стесняются!

– Да не, это, скорее, даже забавно, – хохотнула Надя, отряхивая руки, – но у этого мужика хотя бы есть жалюзи. Остальные на третьем, видимо, даже о существовании тюли не догадываются.

Из-за стола вышла Алёна, главный распространитель косметики и украшений ручной работы среди коллег. Унося посуду, она ехидно заметила:

– А ведь там дети маленькие бегают, трое или четверо, а к Тёме Родину на юридические консультации иногда всякие клинические и маргиналы приходят!

Остальные женщины за столом укоризненно закивали.

– Ну так ведь Тёмин отдел на первом этаже. Это нам здесь всё прекрасно видно, а там оно может и не заметно, что в квартирах напротив происходит, – хмыкнула Надя.

– Тем более это их квартиры, пусть делают, что хотят, – добавила Саша.

– Всё равно уж бы хоть какие шторы повесили, а то совсем не думают, напротив какого здания и на какой улице они живут! – осуждающе бросила своё веское Людмила Михайловна, и на этом обсуждение и осуждение жильцов из дома Эвениусов считалось закрытым.

Мелкий дождь постепенно набирал обороты, превращаясь в ливень. Варварская улица опустела окончательно.

Саша допила чай и уже собралась возвращаться к работе, как вдруг увидела в окне третьего этажа дома напротив маленького ребёнка. На вид ему было не больше четырёх лет. Малыш был одет в белые трусы и такого же цвета майку. Он увлечённо выводил пальчиком разные фигуры на стекле. Что-то заставило девушку задержать на нём взгляд. За своим незатейливым занятием, ребёнок заметил Сашу и радостно замахал ей руками. Девушка аккуратно помахала ему в ответ.

– А мне мальчик машет с третьего. Или девочка. Не очень понятно, – громко сказала она.

К окну сразу подбежала любопытная Надя.

– Где? Где? А-а-а-а-а, привет, малышок! – дружелюбно произнесла сотрудница и тоже помахала ему рукой.

По всей видимости, ребёнка такое внимание обрадовало ещё больше. Он потянулся к оконной ручке и с усилием нажал на неё. Окно открылось нараспашку.

– Что он делает? Зачем, нет, закрой окошко! – Надя резко поменялась в лице и испуганно замотала головой, скрестив над ней руки. Саша поднесла ладонь ко рту и замерла.

– Что там такое? – к ним подошла Людмила Михайловна.

– Там ребёнок окно открыл и… О, господи! – вскрикнула в ужасе Надя.

Малыш выбрался на карниз и встал на ножки, легонько держась за оконную раму.

– Мамочки, он же сейчас оттуда навернётся! – заголосила Людмила Михайловна. На её вопль к окнам слетелись все, кто был в кабинете. Сотрудницы в панике замахали руками, жестами пытаясь дать понять ребёнку вернуться обратно, но тот, как ни в чём не бывало стоял на самом краю и улыбался, совершенно не осознавая опасности.

Саша открыла окно и высунулась наружу. В лицо ей сразу же ударили холодные ветер и дождь.

– Уйди обратно! Назад! Назад! Кто-нибудь! Там ребёнок! – громко закричала она, но никто не слышал. На улице не было ни души.

Малыш засмеялся и запружинил на карнизе. Хлипкий железный лист заходил ходуном. У всех перехватило дыхание и встали дыбом волосы. Алёна, у которой было двое детей, схватилась руками за голову и сбивчиво завизжала не своим голосом: «Где его родители?! Я звоню в полицию!».